Толерантность
  Декларация
  История
  Словарь
Лики толерантности
Библиотека
  Библиография
  Клуб
Мастерская
  Мастер-класс
Форум
О нас

 

Портал: Институт социального конструирования Центр социальных инноваций Толерантность

БИБЛИОТЕКА. ВЛАСТЬ И ТОЛЕРАНТНОСТЬ

В ПОВЕСТКЕ ДНЯ СОЦИАЛЬНОЕ СИРОТСТВО: "ДЕТИ УЛИЦ" НА СТРАНИЦАХ РЕГИОНАЛЬНЫХ ГАЗЕТ

Оглавление
Марина БЕРЕЖНАЯ, доцент факультета журналистики СПбГУ

Этические проблемы журналистики при освещении темы социального сиротства

Этическая проблема – достижение цели через конфликт. Я не имею в виду внешний конфликт – с конкретным чиновником или героем материала. Это уже следствие выбора, результат конфликта внутреннего. Речь о том, что "можно", а что "нельзя" для журналиста, если он считает себя профессионалом. К сожалению, сегодня становится проблемой даже осознание конфликта. Журналист говорит себе: "Мне дозволено". Или говорит себе: "Выше головы не прыгнешь". Причиной конфликта внутреннего становятся не нравственные нормы, а как раз внешние обстоятельства (тоже существенные) – угрозы, недовольство начальства, страх увольнения, и т.д. Если мы говорим о проблемах, это значит, что однозначных ответов нет, есть споры, есть обсуждения в профессиональной среде. То, о чем мне хочется сказать, – результат моих собственных размышлений, так как у меня есть опыт в области социальной журналистики. Вопросов больше, чем ответов.
    Если задать вопрос, какие ассоциации возникают, если человек слышит слова "беспризорник", "подросток", "инвалид", то, скорее всего, в ответ вы услышите слова, которые передают тревогу, испуг, негативное отношение –"подворотня", "одиночество", "водка", "наркотики", "беспомощность", "тусовка", "грязный", "беда", и т.д. Эти слова, как нам кажется, характеризуют явление социального сиротства, но на самом деле передают наше отношение к тем детям, проблемы которых обществу предстоит решать. Эти характеристики правдивы, но они односторонние и отражают стереотипное восприятие проблемы.
    Год назад у нас на факультете защищала творческий диплом корреспондентка телерадиокомпании "Мир", она представила комиссии сюжет, герой которого – 12–летний мальчик, торгующий газетами в электричках. У мальчика, судя по его словам, непутевая мать, "дело ее маленькое – сварганить из еды чего, пельмени, чай". Решения он принимает сам. "На что ты деньги тратишь?" – спрашивает корреспондент. "Я коплю, – отвечает "малюточка басом", – образование надо получить. Должен ведь кто–то Россию поднимать!" В том, как этот ребенок отвечает на вопросы, в его рассуждениях, поведении чувствуется основательность, взрослость и мужская надежность. Этот образ был настолько неожиданным для зрителей, что члены экзаменационной комиссии зааплодировали. Другой пример. Программа ТРК "Петербург" в программе "Пресс–клуб" представила девочку с синдромом Дауна, которая работает на компьютере, переводит книги с английского и пишет стихи.
    Эти примеры – тоже правда. Такие качества, как самостоятельность, воля, упорство, умение выживать в любых обстоятельствах, приспособленность к жизни, здравый смысл, подчас более свойственны детям, лишенным опеки родителей, чем детям благополучным. Это не хорошо и не плохо. Это правда.
    Но почему мы, журналисты, выбираем "правду" негативную?
    Причин может быть несколько.
    Надо, чтобы обратили внимание. Так скорее прочтут. Так быстрее купят. Но что произойдет потом? Какова цель журналистской публикации? Если исходить из того, что информацию люди используют для принятия решений, то какое решение примут читатели на основании нашей информации? Они начнут брать "таких" детей в семьи? Озаботятся их правами? Если мы уже объяснили, что социальные сироты – будущие преступники и люди в большинстве психически неполноценные, то какой реакции можно ждать от читателей?
    Три года назад я делала контент–анализ прессы о наркомании и наркотиках. Ему предшествовал опрос родителей – как они видят, воспринимают проблему наркомании. Практически все признавали, что это важная государственная проблема. Очень многие говорили, что она актуальна для Санкт–Петербурга. Процентов 50 опрошенных соглашались, что в районе, где они живут, есть наркоманы, около 30% – что они есть во дворе, 15% – в школе, 7–8% – в семьях знакомых, и единицы говорили, что эта проблема может касаться их семьи. То есть это важно для города, это есть во дворе, это есть у знакомых, но в ближнем круге – нет. "У моего ребенка нет знакомых, которые употребляют наркотики".
    Анализ газетных публикаций показал, что большинство материалов имеют событийную подоплеку, то есть чтобы говорить о проблеме, необходимы некая дата, выставка, пресс–конференция и т.д. Постоянные рубрики были только в газетах "Час Пик" и "Комсомольская Правда". При этом 37% публикаций – о наркобизнесе, то есть о всесильной наркомафии и мелких торговцах, которых обезвреживает доблестная милиция. 31,5% – о наркополитике (шло обсуждение нового закона), 39% – о наркомании в молодежное среде, причем явление рассматривалось именно как присущее молодежной среде. Журналисты констатировали отсутствие эффективного бесплатного лечения и профилактики, а иногда и романтизировали процесс употребления наркотиков.
    Результат – люди отодвигали от себя проблему, чтобы забыть ее, не видеть. Нечто похожее происходит с темой социального сиротства.
    Получается, что, с одной стороны, мы показываем масштаб проблемы, ее нерешенность, а с другой – отталкиваем людей от нее. "Это государственная проблема, она должна решаться на уровне государства, где–то там, наверху, а от нас не зависит ее решение".
    И вот первая этическая проблема: может ли журналист отбирать факты таким образом, чтобы сознательно формировать определенную картину, определенное мнение? То, которое ему кажется правильным и полезным для общества? Не это ли называется "социальной ответственностью журналиста"?
    Мы должны просчитывать результат той информации, которую даем? Представим, что вот теперь, осознав, какую картину мы демонстрируем читателям, мы начнем вносить поправки, искать положительную информацию, рассказывать о том, как проблема решается. Что будет? Мы окажемся в русле тех желаний, которые испытывает власть: продемонстрировать усилия и успехи в деле преодоления проблемы социального сиротства. Чем больше положительной информации, тем меньше проблемы. Через некоторое время мы сформируем некий новый стереотип – "счастье в новой семье", и т.п.
    Очевидно, что для того чтобы принимать решения, человек должен иметь полную, всестороннюю информацию. То есть пользоваться разными ее источниками. Источник передает посредством журналиста свое понимание проблемы, свое отношение к ней. Каковы наши источники? ГУВД, Комиссия по делам несовершеннолетних, Комитет по образованию, глава Администрации, директор социального учреждения, руководитель социальной службы, родители, и очень редко – сами дети. С информацией, полученной у чиновников, легко работать, она "готова и упакована". Например, на пресс–конференции вам сообщат, сколько детей определены в патронатные семьи, как подбирают эти семьи, как им помогают. Но сведения о том, сколько детей из этих семей вернулись в приюты и детские дома, вам надо добывать самим. Профессиональная этика предусматривает следующие обязательные этапы подготовки материала:
    сбор информации, как можно более точной;
    поиск альтернативной информации;
    поиск экспертных мнений, оценок;
    итоговый перечень вариантов выбора.
    Со своими студентами на первых, ознакомительных занятиях я делаю одно упражнение: предлагаю написать об одном и том же событии три разных заметки – с положительным отношением к событию, с отрицательным и с нейтральным. Обсуждаем, где и как они будут брать информацию. Как правило, они приносят мне одни и те же факты, только изложенные с разным отношением. Они раскрашивают факты эпитетами. Они не пытаются искать альтернативную информацию, а пользуются тем, что им предоставляют ответственные лица – начальство, пресс–служба, и т.д.
    Следующая этическая проблема – источники социальной информации.
    Самый формальный, мало задействованный источник информации – дети. Это самый верный и самый сложный источник с точки зрения достоверности информации. Дети неохотно отвечают на вопросы, дают ожидаемые ответы, фантазируют, врут. Но это тоже информация. На ответы ребенка может повлиять присутствие взрослого, ребенок остро чувствует снисходительное к нему отношение, он может замкнуться или постарается отвязаться от вас, если вы начнете подсказывать ему ответы. Если вы лучше понимаете проблему, зачем задавать вопросы ребенку? В таком диалоге важно именно его мнение, а не ваши оценки.
    Дети многое могут сказать, выразить самостоятельно и совершенно не так, как это понимают взрослые.
    И здесь возникает еще одна этическая проблема – проблема публичности.
    Фильм Т. Шахвердиева "Воздушные шарики" был показан по каналу ТВ–6 1 сентября 2001 года. "Мне тут в кайф" – говорит мальчик, нанюхавшийся клея на глазах у зрителей. Камера показывает, как беззаботно и весело живут беспризорные на вокзале. Представитель ГУВД нам объясняет, что детям хорошо потому, что здесь они испытывают полную свободу, ничего не надо делать – тусуйся. К ним приезжает кухня, которая подкармливает бездомных. Забот никаких. Можно попросить денег у прохожих, можно подворовывать. Подростки кривляются перед камерой (как впрочем, обычно делают дети, если их снимать в компании). Фильм демонстрирует абсолютных "уродов", на которых можно поставить крест. Некоторые – из материально обеспеченных семей, некоторые презирают родителей за нищету. Вот он – портрет уличного поколения. Без прикрас и сочувствия. Казалось бы, картина, тоже связанная со стереотипами восприятия. Не совсем. Стереотип – результат односторонней информации. Знак проблемы. Другое дело, когда в ситуацию публичности попадает конкретный ребенок, конкретное лицо. Эти понятия взаимосвязаны: стереотипы подкрепляются конкретными историями и портретами. В то же время, стереотип может создаваться анонимными историями. Но сама по себе публичность является отдельной этической проблемой.
    Мы выбираем истории, которые могут обратить на себя внимание. Для этого используем живые примеры, предаем публичности переживание отдельного ребенка, чтобы его боль почувствовали другие. Это очень важный момент. Мы используем реальные детские лица (фотографии, кадры), реальные детские судьбы (истории, исповеди). В пункте 5 Кодекса профессиональной этики российского журналиста говорится: "Журналист полностью осознает опасность ограничения, преследования и насилия, которые могут быть спровоцированы его деятельностью". Как, например, это соотносится с примером из программы "Времечко"? Рассказывая о центре, куда попадают на излечение девочки с венерическими заболеваниями, корреспондент берет интервью у одной из них, а за кадром сообщает: "Врачи не говорят этой девушке, что у нее СПИД". И поясняет, что медики пока не раскрывают диагноз, так как у подростков часто бывают попытки суицида. Мало того, что телевидение таким деликатным образом сообщило человеку его диагноз, оно еще оповестило об этом всех знакомых и родственников. Черная полоска на глазах у девушки, живущей в небольшой деревне, – неубедительная защита. Подобные пример дает и один из репортажей Аркадия Мамонтова. Двенадцатилетний пацан "работает" на вокзале. Продает мужикам несовершеннолетнюю "сестру", которую потом вызволяют с помощью милиционера. Таким образом группа неплохо зарабатывает. Малька снимают скрытой камерой. Он совершенно узнаваем. О его судьбе после выхода программы в эфир можно только догадываться. Узнаваемость историй может послужить поводом для насилия, преследования.
    Следующая проблема – существует ли вредная информация?
    В теме наркомании – существует. Нельзя описывать способы изготовления наркотиков, не рекомендуется сообщать места покупки и цены, давать информацию, которая может спровоцировать интерес к употреблению наркотиков.
    А в теме социального сиротства? Существует ли то, о чем говорить нельзя?
    Например, что все эти дети не совсем здоровы? Что у них есть дефекты воспитания, которые трудно компенсировать? Показывать их "зайчиками"?
    Или что НКО разбазаривают гранты и пожертвования? (Люди ведь перестанут доверять просящим, как перестали доверять нищим). Легкое решение проблемы – финансирование. Журналистское расследование: деньги на решение проблемы. Как они расходуются? Это касается и государственных органов, и НКО. История благотворительного фонда "Тереза" (материал Евгения Зубарева в газете "Час Пик", программа "Из достоверных источников") показывает, как много значит журналистский контроль в социальной сфере. Все призывы к благотворительности – впустую, если люди не верят, что за тем, как тратятся деньги, существует контроль.
    Использование социальной темы в политических интересах ярко проявляется в период предвыборных кампаний. Кандидаты организуют благотворительные акции в социальных учреждениях на улицах и т.д. А журналисты следуют за ньюсмейкером, помогая ему зарабатывать авторитет у народа. Такой подход формирует фрагментарность в освещении проблемы. Фрагментарности способствует и событийный повод обращения к теме (дата, выступление лидера, пресс–конференция и т.п.).
    Обобщение – это перенос ответственности на обобщенный образ, власть вообще, первые лица и т.д. А виновато конкретное должностное лицо. Расследование подменяется в данном случае демагогическими заявлениями типа "во всем Горбачев виноват".
    Невозвращение к темам и героям, отсутствие преемственности в теме так же способствует фрагментарности. Но в данном случае важно, чтобы социальной теме сопутствовала обратная связь. Особенно если журналист писал о сторонах частной жизни героев. Порой представляется интересная картина. Отдельно есть материалы, которые рассказывают о работе государственных комитетов и служб, как много усилий они прилагают. Новые программы сочиняют, банк данных, финансирование и пр. А с другой – ничего с места не сдвигается. Дети на вокзалах приспосабливаются к жизни, привыкли они так жить. Или наоборот: организации и фонды (НКО) что–то хорошее делают, а наверху все ищут решения. Не замечают результатов работы общества. Информация как бы не пересекается – существует на двух уровнях. Это отражение реальной картины. Но поскольку выступления, материалы разрозненны, то это неочевидно – постоянное сопоставление необходимо.
    Подводя итог, можно сказать, что основными проблемами профессиональной этики в освещении проблем социального сиротства являются социальные стереотипы сознания людей (в том числе и журналистов), одностороннее освещение проблемы, информационный, презентационный уклон, нарушения прав детей и ответственности за последствия информационной деятельности журналиста, если они связаны с безопасностью ребенка.

Оглавление