Толерантность
  Декларация
  История
  Словарь
Лики толерантности
Библиотека
  Библиография
  Клуб
Мастерская
  Мастер-класс
Форум
О нас

 

Портал: Институт социального конструирования Центр социальных инноваций Толерантность

БИБЛИОТЕКА. ВЛАСТЬ И ТОЛЕРАНТНОСТЬ

В ПОВЕСТКЕ ДНЯ СОЦИАЛЬНОЕ СИРОТСТВО: "ДЕТИ УЛИЦ" НА СТРАНИЦАХ РЕГИОНАЛЬНЫХ ГАЗЕТ

Оглавление
Юрий КАЗАКОВ, эксперт Фонда защиты гласности

Где та граница, перед которой журналист должен остановиться?

В этой сфере существует безумное количество проблем, потому что тема горячая, а готовых решений недостаточно, и еще меньше понимания сложности проблемы.
    Не зря мы сегодня несколько раз пытались выйти на представление о нормах. Есть вещи, которые обязательны для журналиста. Я пытаюсь ввести категорию "профессионально–правильного". Обычно мы говорим о журналистике на пальцах. Хотя существует принятый в 1994 году Кодекс профессиональной этики российского журналиста, в котором довольно много хороших пунктов, в том числе и имеющих отношение к нашей проблеме. Несколько организаций приняли другие документы: Московская хартия журналистов, Хартия журналистов Тюмени, в которой впервые сформулирован принцип свободы морального выбора журналиста и право журналиста на ошибку. Но несмотря на то, что пять–шесть документов в России появилось, профессиональное пространство как апеллирующее к норме отсутствует. Когда начинаешь выяснять, что журналисты знают о своих определенных профессионально–этических обязательствах, как эти обязательства трактуются в том, что касается частной жизни человека, что касается детей, информации медицинского характера, информации, связанной с преступлениями, совершенными детьми, – возникает огромное белое поле. Пробелы на каждом шагу, поскольку не осознается это журналистами как часть профессии.
    У нас сталкиваются два больших поля. Первое поле называется "частная жизнь", и это то, что табуируется: журналисту запрещено и законом, и профессионально–этическими нормами туда влезать. Каждый человек, каждая семья имеет право на охрану своей частной жизни. А есть второе поле, которое называется "общественный интерес". Многие думают, что это то, что интересно обществу, и здесь возникает путаница между интересным (а интересным может быть разное) и общественным интересом, который является достаточно жесткой дефиницией. Жесткой, но плохо прописанной. Лучше всего и точнее всего категория "общественный интерес" прописана в британском Кодексе. Общественному интересу соответствуют следующие позиции: информирование о готовящемся преступлении или возможном бедствии, защита общественного здоровья или безопасности, попытки уберечь общество от следования ложным и опасным советам, исходящим от частного лица или организации. Всего три позиции.
    Почему я об этом говорю? Потому что, руководствуясь критерием общественного интереса, журналист преодолевает закрытость своего входа в частную жизнь гражданина. Гражданин защищен ровно в той степени, в которой это не задевает категорию общественного интереса.
    Там, где мы с вами говорим о детях–сиротах, одновременно работают оба поля, и найти границу их пересечения – это чрезвычайно сложная профессиональная задача, к которой надо достаточно долго идти, этого нельзя делать второпях. Потому что каждый из этих детей – суверенная личность. И там, где мы говорим об использовании в детских домах психиатрии в карательных целях, и все это происходит в четырех стенах, – в силу вступает категория общественного интереса, которая позволяет журналисту преодолевать эти четыре стены, во–первых, и тайну частной жизни, во–вторых.
    Так вот насколько он позволяет эту тайну преодолевать? Где та граница, перед которой журналист все равно должен остановиться?
    Был такой достаточно известный сюжет, где журналист Аркадий Мамонтов беседует у Казанского вокзала с девочкой, которую продает как бы брат. Не стану сейчас говорить о вопросах, которые задавал журналист и которые ребенку просто нельзя задавать. Выход из сюжета такой: появляются родители этой девочки, которая периодически убегает из дома, увозят ее, потом на экране возникает дело, которое на нее заведено, на папке совершенно четко читаются фамилия, имя, отчество и адрес девочки. И Мамонтов говорит: "Слава богу, с девочкой не произошло ничего плохого". Да как же не произошло ничего плохого, если ты на всю страну показал девочку, ее родителей, ее адрес, ты вмешался в частную жизнь, ты усугубил ситуацию и никоим образом не помог.
    Если мы с вами говорим о профессионализме, то мы должны к журналистской профессии относиться все–таки с точки зрения профессии, а не просто удовлетворения любопытства. Категорически нельзя путать общественный интерес с общественным любопытством, какой бы информационный повод ни возникал.
    В Законе "О СМИ" есть целый ряд позиций, которые в достаточной мере прикрывают отсутствие настоящих профессионально–этических документов. И право на доступ к информации – это совсем не повод задевать честь и достоинство человека. Это совсем не повод обнародовать болезни человека, тем более ребенка.
    Мы сейчас стоим на пороге, когда профессиональное сообщество основательно задумалось о том, где оно находится и как ему жить дальше. Выяснилось, что существование Закона "О СМИ" все–таки не перекрывает профессионально–этического горизонта. Наш журналист ничем не защищен, потому что, кроме Закона, ему не к чему апеллировать. Надо выяснять, что делать дальше в профессиональной среде. И сейчас часть сообщества пытается разрулить ситуацию полного отсутствия профессионально–этических норм, правил, принципов, которые являются принципами корпорации. Долгое время журналисты говорили о себе: "Мы – цех". И вдруг оказалось, что цеха нет, что Союз журналистов – это, скорее, большой миф, что жизнеспособными оказываются только малые корпорации. В малых корпорациях все друг друга знают и друг за друга отвечают. В больших это гораздо сложнее. Но в большой корпорации есть потребность, потому что только она может решать серьезные социальные задачи.
    Там, где речь идет об отношении к человеку, о границах права журналиста на вмешательство с санкции общества, – очень важно, чтобы за этим стояла хорошо простроенная, граждански выверенная структура. И очень важно, чтобы диалог журналистов и некоммерческих организаций, прежде всего занимающихся детьми, был реальным, устойчивым и эффективным.

Оглавление