Толерантность
  Декларация
  История
  Словарь
Лики толерантности
Библиотека
  Библиография
  Клуб
Мастерская
  Мастер-класс
Форум
О нас

 

Портал: Институт социального конструирования Центр социальных инноваций Толерантность

БИБЛИОТЕКА. СМИ

ДИАЛОГ КАК ОСНОВА УЧАСТИЯ ЖУРНАЛИСТИКИ В ФОРМИРОВАНИИ ТОЛЕРАНТНОГО ОБЩЕСТВА (Продолжение)

ЕВГЕНИЙ ПРОХОРОВ
Профессор факультета журналистики МГУ

Сущность позиции таких СМИ - способность участвовать в социальном диалоге с позиций, максимально приближенных к общечеловеческим (общенациональным, общенародным и т.д.) благодаря стремлению учесть в "равнодействующей" интересы всех сторон в конфликте и найти решение, устраивающее всех. Такого рода СМИ - необходимый участник социального диалога как эффективный катализатор конструктивного поиска оптимальных исходов разрешения конфликта. Поэтому формирование такого типа изданий и программ имеет первостепенное значение в плюралистическом обществе.

Вот почему с энтузиазмом было воспринято возникновение "независимых" СМИ в противовес "органам" разных партий и организаций. Но скоро выяснилось, что простая независимость от партий и организаций еще не означает стремления и возможности вести такую информационную политику, которая требуется для "открытого диалога" социальных сил. Ведь каждое из "независимых" СМИ оказалось в зависимости от той или иной социальной позиции и потому в лучшем случае ведет "диалогический монолог", что, конечно, лучше, чем "монологический диалог" или тем более просто "монолог". Странно выглядит и СМИ как "склад разнообразных воззрений". Ни "органы", ни "независимые" СМИ не могут обеспечить максимально возможной объективности в ведении диалога.

Хотя нельзя исключить такой вариант, что создателем такого СМИ могут быть самого разного типа учредители, все же наиболее реалистично считать, что только государство может реализовать концепцию СМИ "открытого диалога". И то лишь в том случае, если такие СМИ будут созданы совместными усилиями всех ветвей власти и станут выступать как представители всех слоев общества , притом при деятельном участии всех общественных сил (партий, союзов, ассоциаций и др.) в качестве участников наблюдательного (контрольного, попечительского или иначе называемого) совета, создаваемого на "межпартийной" основе именно для выполнения учреждаемых СМИ "объединительных" функций.

Именно в таких СМИ появляется возможность максимально полно и точно представлять различные точки зрения, сопоставлять и анализировать их на "перекрестке мнений", искать интегрирующие факторы, обнаруживать общие подходы и приемлемые решения. Поэтому они выступают такими структурными элементами системы журналистики, которые выполняют уникальную роль заинтересованного во взвешенном и беспристрастном согласовании подходов и решений, в конструктивном выходе из конфликта интересов на "межпартийной" основе.

При этом принципиально важно, чтобы эти СМИ были доступны всем заинтересованным сторонам: и непосредственным участникам диалога, и тем, чьи интересы диалог затрагивает, и широкой аудитории. Ведь только в том случае, когда в наборе СМИ, к которому обращается тот или иной слой аудитории, будет такой "межпартийный" орган, многократно усиливается возможность формирования в широких слоях общества единого подхода к важнейшим проблемам жизни или во всяком случае появляется мощный фактор движения к нему. А без такого инструмента интеграции взглядов диалог останется без центрирующего механизма. Причем "центр" применительно к ведению социального диалога имеет два взаимосвязанных значения.

Во-первых, СМИ, ведущие "открытый диалог", являются своего рода "сборным пунктом" различных участвующих в диалоге сил. Здесь каждый может "познакомиться" со всеми другими участниками диалога, их позициями и предложениями, аргументами и контраргументами, притом без изъятий, умолчаний, передержек, извращений, пусть и невольных, но практически неизбежных для СМИ, представляющих интересы отдельных групп и партий, именно в силу их ангажированности, задействованности на стороне одной из сил. Не менее важно, что без таких СМИ и аудитория, желающая полностью включиться в диалог, отслеживать его во всем богатстве проявлений н возможно точной передаче, неизбежно окажется информированной односторонне. Более того, только в таких СМИ аудитория получает возможность как бы присутствовать при беспристрастном сравнении и анализе точек зрения, поиске путей выхода из конфликтной ситуации с "межпартийной" позиции, основанной на идее общего блага.

Во-вторых, центрирующая роль таких СМИ не может не быть связана с идеей "центризма" и концептуальным претворением ее в каждой конкретной конфликтной ситуации. Ведь согласие между придерживающимися разных точек зрения и предлагающими разные решения общественными силами (допустим, "правыми" и "левыми") практически не может быть достигнуто на базе взглядов только одной из них (впрочем, в принципе такой вариант не исключается в случае его оптимальности; но оптимальность и означает, что при выдвижении решения уже учтены заранее проанализированные интересы Другой стороны; тем самым на стадии разработки решения одной из сторон произошел "сдвиг к центру"). Если диалог для конструктивного исхода требует учета позиции, интересов, предложений всех участников, то "сдвиг к центру" оказывается неизбежным.

Разумеется, для каждой из сторон в разных ситуациях "шаги" к "центру" не означают механического перемещения и могут быть разнохарактерными и неодинаковой величины: все зависит от особенностей "конфликта интересов", его анализа каждой стороной, приемлемых для разных сторон решений. Но при всех обстоятельствах необходимость "сдвига к центру" оказывается очевидной, и в этом проявляется закономерность хода и исхода нормальных диалогических отношений.

Если это действительно закономерность, то возникает вопрос: а не лучше ли уже изначально, еще до обсуждения вариантов в ходе диалога совершить этот "сдвиг к центру", поскольку тем самым еще в зародыше ликвидируются причины столкновений на общественной арене, тем более что оптимальное решение одно и именно к нему надо стремиться изначально.

Однако как раз в целях поиска и обнаружения этого единственного решения каждая из сторон должна выяснить и заявить свои сущностные, определяемые реальным положением в системе общественных отношений интересы и требования. Чем точнее и в каком-то смысле резче это сделано, тем лучше для последующего обсуждения и поиска общеприемлемого решения. Достаточно представить, насколько велик разброс представлений о "справедливости" в распределении Материальных благ у разных групп (одна требует "по капиталу", Другая - "по таланту", третья - "по количеству труда", четвертая - "по качеству труда", пятая - "по рыночной стоимости", шестая - "по прошлому вкладу", седьмая - "поровну" и т. д.), чтобы понять, как трудно найти оптимальное решение в интересах всех. Но - главное! - приемлемое решение действительно лежит где-то близко к "центру". При этом решение не может быть принципиально известно заранее, до выдвижения каждой из групп своего видения путей достижения справедливого решения, совместного обсуждения конфликта интересов, поиска и согласования приемлемого решения.

Центростремительные силы в каждой группе, каждой партии, каждом СМИ, даже занимающем четко ориентированную партийную позицию, должны преобладать над центробежными. В современном демократическом плюралистическом обществе идея "сдвига к центру", готовность к нему - не вынужденная и временная уступка "противнику", не отступление после поражения, не согласие на перемирие под давлением "превосходящих сил", а постоянная готовность и внутренняя расположенность к поиску общеприемлемого решения как единственного достойного выхода из конфликта интересов.

Разумеется, как нет двух одинаковых людей, так и среди представителей групп, партий, редакций СМИ настроенность на диалог и тем более готовность к "сдвигу к центру" различаются, и часто весьма значительно: нельзя рассчитывать на внутреннюю однородность составляющих группировки участников диалога "единиц", одни оказываются более "твердыми", другие более "мягкими". И это хорошо, ибо тем самым обеспечивается необходимое разнообразие, не дающее закостенеть сторонам диалога. Поэтому в плюралистическом обществе не только обычна, но и плодотворна тенденция, когда в каждом общественном объединении (партии, союзе, редакции СМИ) возникает и действует центристски ориентированная группировка, может быть, даже фракция. Деятельность наряду с радикальными "составляющими" именно центристского "фланга" обеспечивает возможность плодотворного диалога, ибо именно на этом "фланге" происходит концентрация тех политиков, лидеров мнений, экспертов, журналистов, кто внимателен к "инакодумающим", стремится понять их, готов к дискуссии и способен побудить к участию в нем "твердокаменных".

Способность к компромиссу принципиально важна: "Нормальная жизнь, - пишет С. Липсет - возможна лишь в том случае, если противоборствующие лагери готовы к компромиссу" *1). При этом надо понимать: "Результат все равно окажется отличным от замысла, ибо действующий субъект имеет дело не с пассивными объектами, которые он "лепит" в духе "проекта", а с другими столь же автономными субъектами, воля которых одновременно и ограничивает его волю, и расширяет ее диапазон, ибо "другие" привносят свои ресурсы и возможности <...>; тот, кто готов предоставить большую автономию партнерам, в обмен получит важнейшие антиэнтропийные факторы: "их" волю и "их" информацию" *2).

Компромисс предполагает достижение согласия между партнерами, находящимися внутри системы отношений, притом автономными и равноправными. Отсюда преодоление конфликта связано с отказом участников от одних требований, при трансформации других в целях ликвидации конфликта, установления динамического равновесия как условия оптимального функционирования и развития системы. При этом очевидно, что социальный компромисс онтологичен, т. е. распространяется на сущностные характеристики общественного устройства когда вместо альтернативных решений ("капитализм" или "социализм", "рабочие" или "предприниматели", "кооперативы" или "фермеры" и т. д.) возникают именно компромиссные. Этики при этом настаивают - "компромисс морален, если принимается по доброй воле, когда он - не проявление "мягкотелости", но выражение гуманистического мужества, решительности и достоинства" *3).

Вариантов компромиссного завершения диалога (в том числе "плохих", "слабых", что может привести к возобновлению или даже обострению конфликта и потребует возврата к диалогу, но уже в более сложных условиях) несколько. Лучший из них - оптимальное решение типа консенсуса (понятие ввел О. Конт) с устойчивой перспективой развития системы (например, такое решение проблем форм собственности, которое создало бы благоприятные условия деятельности всех и придало бы ускорение развитию экономики страны). Другой - паллиатив , временное согласие с переносом глубоких решений на будущее (скажем, отказ и от досрочных выборов, и от переноса выборов, чтобы проблему власти решить на очередных, определенных конституцией). Третий - частичное решение по одним вопросам с согласием всех сторон отложить решение других. Четвертый - единственный выход , плохой, но неизбежный, чтобы не было хуже (закрытие предприятий, что бьет и по собственнику, и по рабочим, и по части потребителей, но необходимое для последующей санации). Пятый - консервация конфликта , откладывание решения до полного прояснения его существа и путей решения (сохранение практикуемой всеми экспортно-импортной политики до проявления ясных последствий). Шестой - ложный компромисс , такая уступка одной стороны, которая приводит к негативным для нее последствиям (разрешение бесконтрольной торговли, приведшее к спекуляции и уменьшению поступления налогов). Седьмой - неудовлетворительный - отказ от продолжения диалога , когда не найдено общеприемлемых решений и даже не обнаружены точки соприкосновения или сферы сближения позиций. Бывает, что уход "из-за стола переговоров" имеет своим результатом сохранение status quo или даже латентное накопление потенциала для будущих решений проблем. Но часто прекращение диалога приводит к обострению отношений, ужесточению позиций, нарастанию накала борьбы. Однако после обострения конфликта диалог вести труднее, хотя все равно будет необходимо. Еще хуже седьмой - навязанное решение , принятое одной стороной под давлением, в том числе силовым, другой. Но это тоже ведь консервация конфликта при видимом решении.

Отсюда единственно верное поведение - настроенность даже в самых трудных условиях ведения диалога на достижение консенсуса (от лат. Consensus - согласие, единодушие; con - с, вместе, census - чувство, ощущение), т. е. желаемого, не вынужденного согласия, основанного на обнаруженном в ходе диалога общем интересе, за которым просматриваются общенациональные идеи, общечеловеческие ценности. Достигаемый по результатам диалога консенсус - не соглашательство (если это не ложный компромисс), а поиск и достижение такого решения, которое идет на пользу всем, способствует развитию системы, хотя чем-то приходится и поступаться, но не тем, что связано с сущностными особенностями и интересами группы. Никто из партнеров при нормальном понимании диалога и не может покуситься на них: тогда разрушается целостность системы, а это вредит всем. Отсекаются в движении к консенсусу экстремистские поползновения, реализация которых также ведет к нарушению целостности системы. Так что "сдвиг к центру" выгоден всем.

Компромисс как подход к разрешению конфликтов известен и используется давно. Но в наше время в связи с расширением действия принципа дополнительности в сфере социальных отношений компромисс и понимается, и используется более широко, да и качественно богаче. Стали появляться специальные работы, *4) в одной из которых сделана попытка дать "сводку" его характерных современных черт.

"Компромисс, во-первых, выражает характерные оттенки складывающегося в современном мире "нового сопряжения" общественных сил... Компромисс включает такие признаки, как собирание, объединение, сотрудничество взаимодействующих сторон, и в то же время некоторые характеристики взаимного исключения, противоборства, конфликтности. Это равновесие подвижно, постоянно колеблется, нарушается и восстанавливается... Такое равновесие, то есть компромисс, и составляет основу устойчивого развития.

Во-вторых, метод компромисса в известном смысле противостоит методу альтернатив.., показывая, что более высокая и зрелая стадия познания и практической деятельности в переходе от выбора альтернатив к их взаимному дополнению на основе компромисса.

В-третьих, новое смысловое наполнение этого понятия, характерное для современной эпохи, заключено в необычном для предшествующей традиции сочетании... аспектов... Понятие "компромисс" имеет, следовательно, не только политологическое, гносеологическое, но и онтологическое смысловое наполнение", а это предполагает, что компромисс оказывается принципиально важным способом решения конфликтов между различными общественными силами, "налаживая их взаимодействие на основе диалога, согласовывания, сближения позиций, сотрудничества, терпимости и разрешения острых проблем и противоречий при постоянном стремлении добиваться баланса противоположных интересов и минимизации ущерба или урона, который может понести та или иная сторона" *5).

Понятие "компромисс" начинает в наше время использоваться в значительно изменившемся значении в связи с переменами в характере социальных отношений, поэтому для всякого общественного деятеля, журналиста в том числе, возникает проблема перехода на новый стиль отношений с партнерами, обновления практического наполнения терминов "диалог" и "компромисс". И если исходным для врача является положение "прежде всего не навреди", то важнейшим ориентиром для представителей разных социальных сил и их СМИ оказываются отношения в варианте "открытого диалога" при постоянном давлении идеи, что "иначе будет хуже". Согласно выдвинутому в древности в противовес антагонистическому подходу и приобретающему новую жизнь. В наше время агонистическому (от греч. agonistikos -способный к борьбе) принципу спор в диалоге признается достойным лишь при ведении его ради истины, в ходе честного соревнования идей, при ведении дискуссии с уважением к достоинству оппонента и при полном учете его доводов.

Соответственно единственно действительно плодотворной и потому требующей поощрения для такого подхода оказывается открытая позиция участников диалога при крайне затрудняющей достижение консенсуса закрытой (когда демонстрируется лишь видимость желания вести диалог при скрытом намерении добиться победы своего подхода, несмотря на позицию оппонента) и неплодотворности отстраненной (если диалог ведется как бы принужденно без надежды на положительный исход).

К договоренности, разумеется, путь долог, причем в ходе диалога расхождения могут углубляться и приводить к обострениям. Однако, признание того факта, что в современных условиях только искренняя уверенность в единственности диалога как пути к решению общественных проблем, дает гарантию от конфронтации и "силовых" решений проблем.

Серьезная трудность журналистского диалога - найти в себе силы признать, что СМИ могут выступать на общественной арене только "слугами двух господ" - своего "хозяина" - учредителя и владельца - и аудитории, к которой обращена информация и информированности которой надлежит добиваться. Своя "частная" позиция поэтому - при нормальном информационном порядке - просто "обречена" на пристальный анализ на фоне "других" частных взглядов и вместе с тем сквозь призму "общих" интересов, в которых интегративно "складываются", преобразуясь, "частные". И ход рассуждения участников диалога идет либо "от частного к общему" либо "от общего к частному". Именно на таком пути достижимы гуманистически ориентированные результаты, в которых в диалектическом единстве оказывается совместимым и совмещаемым "общее", "особенное" и "единичное" - общечеловеческое и частно-групповое в особенной позиции отдельного журналиста или СМИ в их специфическом проявлении. Иного не дано, если отвергается позиция "войны всех против всех" во имя "общего блага". Так в наше время идеи Просвещения становятся теоретически значимыми и практически необходимыми.

Естественно, трудности велики. И не столько даже логические, сколько политические и психологические. Политические - это соблазн "борьбы до победы", особенно при высокомерной уверенности в своей абсолютной правоте. Наблюдать это приходится в СМИ постоянно. Но опаснее психологические - боязнь "потери лица", ощущение "ненужной уступчивости", "слабости", "мягкости"... Если эти трудности не преодолеть - возникает "закрытая позиция", ведущая к формам quasi - диалога. Ведь закрытость позиции предполагает монологическое участие в диалоге, когда отстаивают свой взгляд "не слыша", что говорит оппонент. "Полузакрытая" позиция мягче. Она проявляется, во-первых, в "монологическом диалоге", когда под влиянием оппонента вносятся поправки в свою позицию, но как бы "втайне", без открытого признания, что сделан "встречный шаг". Во-вторых, в "диалогическом монологе", когда эти признания в "подвижках" делаются, но для "сохранения лица" утверждается, что речь идет о поправках очевидных, несущественных и внутренне органичных для отстаиваемой позиции. Эта маленькая "хитрость" выдает нежелание "открываться" для оппонентов.

"Открытая позиция" наиболее плодотворна и, разумеется, гуманистична. Для нее характерна внутренняя склонность к диалогу, предваряющая и подготавливающая его реальный ход. В этой связи говорят о "диалоге молчания" *6) - своего рода "предварительном солилоквиуме", осмыслении и сопоставлении своей и других позиций через внутреннее диалогизирование. Открытая позиция предполагает затем максимально полное и честное изложение своих взглядов и предложений, соответствующей аргументации в надежде на встречную открытость и спор с "открытыми забралом": суждение против суждения, аргумент против аргумента, когда сопоставление взглядов позволяет обнаружить и суммировать сильные стороны всех, отвести слабые аргументы и предложения и в результате (компромисса, паллиатива или лучше всего консенсуса) придти к единому решению. Открытость предполагает признавание своих "слабостей", соответственно, отступлений и уступок, отказ от неточных аргументов, согласие с "сильными" сторонами позиции соперника. Но если есть настроенность на такое решение, которое "всем на пользу".

При этом ведущий "открытый" диалог может столкнуться и с "закрытой" (или "полузакрытой") позицией другой стороны. Часто "закрытый" ответ на "открытый" ход выдает мышление "с позиций силы": мол, оппонент, ведущий "открытый" диалог, тем самым признается в своей слабости, и это надо использовать в своих частных целях. Стремление к односторонней выгоде, неконструктивная позиция какой-то стороны - вовсе не повод "закрываться" и переходить тоже на "борьбу до победы" или отложить диалог до лучших времен. Ведь вместо "лучших" можно дождаться (и так чаще всего и бывает) "худших". Значит, толерантность не должна изменять тому, кто настроен на открытый диалог, при любых обстоятельствах. В конце концов сложившаяся проблемная ситуация (а с ходом времени она не "рассосется" и может только усугубляться) заставит "одуматься" тех, кто надеется на свою силу в "закрытой" позиции, и обратиться к нормам "открытого диалога". То есть - к демократическому методу решения общественных проблем в СМИ, "внедрению" этих решений в массовое сознание, приводящее в конечном счете к социальным сдвигам в направлении, отвечающим интересам всего общества.

Формирование открытой позиции требует преодоления ряда барьеров. Прежде всего это предуверенности в преимуществах своей позиции и неосновательности подходов и предложений партнеров, откуда проистекают пренебрежение к мнению оппонентов, высокомерная "глухота" к его доводам и предложениям. Крайность в данном случае вообще блокирует диалог. В этом же ряду барьеров - недостаточно глубокое проникновение в сущность и основания позиции оппонентов, недооценка их социальной базы. Сюда же относятся и трудности адаптации к особенностям социального мышления, менталитета, тезауруса других участников диалога, что приводит к неадекватному толкованию позиции партнеров, а затем и поведению в ходе диалога. И тогда "диалог" превращается в лучшем случае в обмен мнениями, участники которого глухи к подходам и доводам друг друга. Итог - "поговорили и разошлись".

Условие успешного ведения диалога - готовность и вместе с тем подготовленность к нему, представления об этапах развития конфликта в зависимости от его сути и поведения участников. Знание ситуации и всех составляющих (сущность социальных сил, их расположение и вес в обществе; интересы, требования и соответствующая аргументация своей и других сторон; возможные уступки разных сторон; предполагаемые ответные меры в случае как ужесточения требований, так и при согласии на уступки; желаемый и возможный при разных обстоятельствах исход; необходимые действия своей стороны и допускаемые - других в течение диалога и т. д.) предполагает готовность со своей стороны к уступкам, а со стороны партнера - к ужесточению требований, к давлению, блефу, дезинформации, даже шантажу. Поэтому требуется быть готовым к ответным шагам в связи с акциями других сторон конфликта. Подготовленность к началу и ведению диалога, к возможным переменам и осложнениям в его ходе, устойчивость и одновременно гибкость в стремлении довести дело до конца выявляются в реальных чертах стратегии и тактики проведения диалога.

Стратегия и тактика диалога как его своеобразная логическая основа требуют и психологического обеспечения . Прежде всего важно отказаться от глубоко укоренившегося противоположного "мы" - "они", от стереотипного образа "врага" и готовности "сражаться" с ним "до победы". Но это не означает расслабленности: ведь партнеры по диалогу могут вести себя вовсе не мирно. Здесь важна психологическая устойчивость, даже способность "держать удар" и при ответе вести себя достойно, без срыва "на крик", а то и готовность "отложить партию", если необходим перерыв для анализа ситуации. В журналистике это тем более легко, что диалог в ней имеет дискретный, прерывный характер, распределяется по множеству выступлений.

Самое трудное - уступать, признавать свою неправоту, слабость аргументов, соглашаться с доводами партнеров-соперников, видоизменять свой подход, оценки, требования: кажется, что в такой ситуации происходит "потеря лица", "страдает статус" участника диалога как представителя определенных сил. Поэтому психологически важно сознание общности конечных интересов всех участников диалога, их "соборности" на пути к наилучшему результату, достигаемого путем общих усилий, в том числе и через уступки. В этом случае "лицо" и "статус" не только не страдают, но и приобретают в привлекательности, если проявляется разумный подход, демонстрируется широта подхода к проблеме как общему делу всех участников. Однако все это трудно дается и в практике, и в ее осмыслении. "Вообще культура диалога-согласия, диалога-унисона в значительно меньшей степени разработана, чем культура диалога-спора. А ведь такие формы диалога особо значимы, так как особо значимы чуткость к другому, настроенность на восприятие малейших нюансов его душевных движений и реагирование на них столь же тонко дифференцированными речевыми и неречевыми ответами" *7).

Особенно важно отказаться от различного рода предрассудков и предубеждений, которые в сфере отношений партнеров по диалогу проявляются как межгрупповая дискриминация ("чужое" - неверно и плохо) и внутригрупповой фаворитизм ("свой" - значит приемлемо). А для этого требуется развитие у всех партнеров свойства рефлексии - способности к самоанализу и самокритике, пониманию мыслей другого и постоянному внутреннему сопоставлению "своего" и "чужого" для нахождения "нашего". Это предполагает способность к эмпатии - такому вхождению в мир состояний и переживаний "другого", которое пробуждает сопереживание и сочувствие в отношении к партнеру. В связи с этим формулируются по крайней мере три принципа психологии спора. Первый - принцип децентрической направленности, отправным требованием которого является стремление к непричинению ущерба делу, а способом реализации - фиксация внимания на "другом" и взгляд на себя со стороны "другого", способность к выявлению общего. С этим связан и второй - принцип равной безопасности , проявляющейся в стремлении вести диалог без намерения причинить ущерб "другим", двигаться к общему благу, справедливому для всех разрешению конфликта. И третий - принцип адекватности, требующий держаться рамок обсуждаемого вопроса, пользоваться относящимися к делу верными сведениями и доказательствами, стремиться к конструктивному решению путем отбора и синтезирования ("связывания") всего положительного, найденного в ходе диалога *8).

При этом многое зависит от субъективно-личностных особенностей участников диалога. Специалисты (со ссылкой на Дж.В.Робинсона) выделяют несколько типов поведения в конфликтной ситуации. "Эвойдер" не любит конфликтов и избегает борьбы, перекладывая проблемы на других; его уклончивость ведет к затягиванию решений. "Доминатор" ведет себя прямолинейной и жестко во имя утверждения своей позиции. "Компромайзер" действует гибко, чтобы "косвенно" и безболезненно решить проблему, часто на основе "подкупа" оппонента будущими выгодами, а не общим положительным результатом. "Манипулятор" обладает гибким поведением; указывая на необходимые действия, сам не принимает смелых решений, ему не хватает самостоятельности, и поэтому он взывает к ответственности других. "Медиатор" действует как "третья сила", борется за открытые диалоговые формы, активно ищет и обсуждает нужное всем решение; не принимая силовых методов, он может быть по ситуации и мягким, и терпеливым, и настойчивым; своим неконфронтационным поведением как бы "обучает" других эффективным технологиям разрешения проблем *9). Ясно, что именно "медиаторы" являются главной позитивной силой социального диалога, и их свойства прежде всего требуются для журналистов. "mediator" - главная сила в "mass media".

"Для того, чтобы диалог был последовательным и целостным, необходимо, чтобы стороны:

1) точно обозначили бы тему,

2) придавали бы теме одинаковое значение,

3) одинаково трактовали бы основные термины" *10).

Для нормального течения диалога важны характер и тональность начальной эротемы (вопросительные высказывания): описание проблемной ситуации, сущности и участников конфликта, сопровождаемое формулированием вопросов, требующих ответа и действий от разных субъектов социальных отношений. И чем полнее раскрыта начальная эротема, чем больший круг вопросов затрагивается, чем определеннее называются "адресаты", тем больше уверенности, что она пробудит интерес и отклик. При этом возможно, а порой и необходимо некое "заостренное" выдвижение предмета обсуждения, даже "резкость" постановки проблемы, "вызывающий" характер высказываний, вопросов, требований, предложений. Но - и это не должно казаться противоречием, а всего только нормальным парадоксом начала диалога - вместе с тем важны предельная доброжелательность к возможным участникам диалога, спокойное и деловое приглашение высказать свою точку зрения, открытая готовность принять в расчет их суждения и возражения, подходы и предложения. Такая психологическая двойственность начальной эротемы, с одной стороны, вызывает желание ввязаться в диалог, побуждает проявить ответную активность, а с другой, дает понять, что инициатор диалога уважительно относится к другим участникам и их позициям, открыт для честного и конструктивного диалога.

Принятое "приглашение к диалогу" со всей очевидностью проявляется в ответном "меморандуме" - начальном изложении позиций другими сторонами конфликта и заинтересованными общественными силами. Однако по ряду причин (что-то неясно и неполно изложено, что-то не осознано, а может быть, и скрывается, что-то кажется очевидным, хотя другим нужны разъяснения и т.д.) у вступивших в диалог и его потенциальных участников возникает множество вопросов и контрвопросов, требующих ответов для нормального течения диалога. "Вопрос-ответ", следовательно, логически первая форма непосредственных контактов участников. И не случайно вопросно-ответная форма названа Сократом майевтикой (повивальным искусством) в диалоге. Конечно, вопросы и ожидание ответов на них характерны и для всех других стадий диалога, но в начальной стадии они занимают особенно много места и играют ведущую роль: требуется снять множество неопределенностей в начальном изложении позиций.

Вопрос - одна из форм провоцирования других участников на высказывание. И сразу же возникают этические вопросы ведения диалога. Можно ли блефовать? вводить в заблуждение? прибегать к умолчанию? использовать двусмысленные высказывания? и т. д. В частности, всякие ли провоцирующие высказывания допустимы? Существует мнение, что в политике для провоцирования оппонента возможно "использование всех доступных средств, включая праведные и неправедные" *11).

Так поддерживается представление о политике как "грязном деле", сложившееся века назад. Политическая этика современности, в том числе и этика ведения социального диалога, требует специального внимания и очищения от "грязных" приемов, когда речь идет о диалоге-унисоне, где товарищеский дух определяется самой направленностью на общечеловеческие ценности и гуманизм.

Задавать вопросы, провоцируя (в хорошем смысле) полезные для нормального течения диалога ответы, - большое искусство. Ошибки проистекают от неумения ставить их конкретно, расчлененно, четко, в строгом соответствии с характером и "предметным полем" обсуждаемой проблемы, притом закрывая все "пространство" вызывающих вопросы тем. Да и в тональности вопроса нужно исключить нелояльность, тем более агрессивность, подведение к "выгодному" для спрашивающего ответу и т. п.

Ответы также требуют культуры. Конечно, можно в ответ на вопрос попросить о его уточнении или возразить на характер постановки. Но если вопрос точен и понятен, нельзя отказываться от ответа, подменять один вопрос другим, давать очевидно частичный ответ, тем более отвечать вызывающе или переводить "на личности". Когда же у отвечающего содержательные трудности с ответом, вряд ли стоит скрывать это, наоборот, тут-то и стоит сосредоточить внимание. Не исключено, что дело не в недостатках находчивости или интеллекта, а в обнаружении апории (от греч. недоумение; a + poros = выход) - такого затруднения в ходе диалога, которое должно побудить стороны искать новые подходы и решения. Апорию преодолевают либо переформулировкой вопроса, либо - это важнее - возвратным анализом предметного поля диалога (всего или каких-то фрагментов).

Разумеется, уже в изложении сторонами своих позиций, в ходе обмена вопросами-ответами в скрытой или явной форме выявляются согласия и возражения. Постепенно же все более отчетливо, выявление и открыто содержательные суждения проявляются в репликах - от кратких замечаний по частным поводам до развернутых выступлений по крупным вопросам. Искусство реплицирования включает множество компонентов, широко описанных в работах по полемике, критике, дискуссии, спору . Разумеется, участники диалога должны широко и творчески владеть логикой и этикой реплицирования - ответного суждения по поводу выступлений других участников диалога (все это объединяется в структуре дискуссии и, если дискуссия вынесена на публику, в том числе через СМИ, диспута), успех которого связан также и с владением ораторским искусством, риторикой, мастерством доказательства (аргументации) и опровержения, убеждения и переубеждения.

Вместе с тем искусство реплицирования, как и майевтика, не только распространяется на партнеров по диалогу, но и неизбежно присуще личностному миру каждого участника как внутренний спор в поисках истины: Ведь если спор ведется только с другими) тогда как собственная позиция остается неприкосновенной и "неприкасаемой", отстаиваемой как вечно неизменное, то диалог обречен на неудачу, превращается в "фатическую беседу", спор ради спора, и на таком пути договоренности не найти - тогда каждый остается "при своих". "Становление культуры диалога предполагает отказ от абсолютизации любого из монологов, но и самого диалога. Нужен ритм чередования слова и дела, обсуждения и реализации решений, диалога и монолога. Культура диалога немыслима без его превращения в монологи, а культура монолога - без его превращения в диалог" *12)

Значит, интерсубъективный диалог, обмен мнениями между участниками, действительно плодотворен лишь при условии, если одновременно параллельно ведется интрасубъективный , внутренний диалог. Через него идет внутренняя трудная работа по более точному осмыслению и даже переосмыслению проблемной ситуации и путях выхода из нее, причем факторами этой внутренней активности являются и самоиндуцируемый поиск, независимое от реплик других стремление разобраться в деле на основе саморазвития и самокритики, и зависящее от вопросов, ответов, реплик оппонентов "пере- " и "до- " осмысление ситуации, подвижки в позиции и представлениях о путях разрешения конфликта. В ходе такого "солилоквиума" как раз и возникают новые идеи и предложения - уточнения своей прежней позиции с учетом мнения других, что и ведет к конструктивному компромиссу.

"Солилоквиум" каждого участника диалога затрагивает также и других: ведется внутренний анализ их позиций, понимания конфликта, подходов к решению проблем, аргументации, возражений и т. д. Такой анализ (не только логический, но и анализ психологического состояния партнеров по диалогу) требует постоянного внимания в "команде" каждой из сторон, участвующих в диалоге. В результате, обобщенно говоря, "происходит сложный процесс переосмысления, переформулирования интересов (не адекватный процессу согласования прежних, уже имеющихся интересов)..." *13) А результаты реализуются не только через подвижки в своих позициях, но и составляют основу реплицирующих выступлений, затрагивающих все предметное поле диалога:

- сущность конфликта, вызвавшие его объективные противоречия;

- столкнувшиеся в конфликте силы, их место в системе отношений, мера их поддержки в обществе;

- объяснение сторонами своих позиций: характера постконфликтной ситуации, средств ее достижения, способов действия разных сил;

- возможные и желаемые точки соприкосновения, "поля согласия", допустимые компромиссы;

- стратегия и тактика участников, ее явные и скрытые стороны и т. д.

Тем самым время от времени стороны проводят "ревизионный анализ" положения дел в разрешении конфликта, фиксируя достигнутое и составляя "протокол разногласий", чтобы, выяснив ситуацию и перегруппировав силы, предпринять дальнейшие шаги в диалоге.

При этом важно думать не только "за себя", но и "за других", встать на позицию "другого" с целью увидеть ситуацию стереоскопично, притом в расчете на общеприемлемое и прочное решение. И тут обнаруживается еще один парадокс открытого диалога между различающимися по позициям партнерами. "Когда речь идет о стратегии разового выигрыша, их интересы остаются их интересами. Когда же речь идет о необходимости поддержания долгосрочных цивилизованных отношений, "их" интересы становятся нашими интересами... Отсюда парадоксальное требование: вместо того, чтобы обманывать оппонента, дезавуировать и ослаблять его позицию, долгосрочная стратегия заставляет не только сполна учитывать его интересы, но даже усиливать его позицию на переговорах, формулируя и те интересы другой стороны, которые она сама еще не осознала и не выставила как условие переговоров. Ибо рано или поздно она все равно их осознает и тогда потребует пересмотра сегодня заключенных договоренностей" *14).

Так далеко заводит ясное понимание закономерностей современного открытого диалога, честного и рассчитанного на долговременные конструктивные решения. Но ведь в самом деле: понимать партнера по такому диалогу значит искать и его выгоду, развивать и поддерживать его интересы, чтобы самому делать допустимые уступки в расчете на ответные и, как итог, на полнокровное долговременное решение.

Следовательно, во всех сторонах и проявлениях диалога огромную роль играет взаимоиндуктивность партнеров, их взаимопомощь в исканиях оптимального решения. И в ходе такого диалога складываются представления партнеров друг о друге. Следует добиваться, чтобы у каждой стороны складывался положительный "имидж" оппонента - такое интеллектуально-эмоциональное.представление о нем как о партнере, с которым необходимо, полезно, легко считаться, - с которым "можно иметь дело", - который умеет слушать и понять оппонента, - который ведет себя достойно, терпимо, внимательно, - который готов договариваться на приемлемой для всех основе, - который умеет творчески взаимодействовать и т.д.

И наоборот, если возникает негативный "имидж" оппонента, нетерпимость к нему (что выдают высказывания типа "мы ни при каких обстоятельствах не согласимся, чтобы депутат X занял пост спикера"), стремление к борьбе до победы, да еще с использованием средств "информационных войн", "черного PR", давления, запугивания, шантажа, провоцирования, клеветы, оскорблений, манипулятивных приемов, даже при всех внешних признаках диалога отношения с оппонентом оказываются в лучшем случае quasi -диалогом.

Диалог, приобретший в современную эпоху особое значение и серьезное своеобразие по сравнению с общественными дискуссиями в прошлом, - обширное, недостаточно изученное явление, таящее на первый взгляд много неожиданных, но закономерных черт и свойств, пусть внешне парадоксальных. От всех общественных сил, и особенно от журналистики - главного инструмента выведения диалога на широкую общественную арену, - требуется высокая культура диалога в его современных закономерностях. Ими надо овладевать, ибо диалоговые закономерности, как и функционирование всех политических сил, пронизывают всю журналистскую деятельность.

Открытый и результативный диалог - ясный признак осознанного и активно реализуемого социального партнерства в системе СМИ , притом необходимого в самых разных масштабах (от федеральных, региональных и локальных СМИ, а в идеале до СМИ стран всего мира). Детальная проработка норм основанного на открытом диалоге информационного порядка "открытого общества", демократически и гуманистически ориентированного, способна привести к серьезным изменениям в информационной политике различных СМИ.

Прежде всего, каждое из СМИ будет действовать, скажем так, "осмотрительнее". Ведь будут "учитываться" позиции и мнения "инакомыслящих". Пойдет на убыль "война всех против всех". Центробежные тенденции станут уравновешиваться центростремительными. Плюрализм будет давать не отрицательные, а положительные результаты. Будет нарастать взаимопонимание разных сил. Радикализм любых мастей сожмется как шагреневая кожа.

1) Липсет С. Свобода и терпимость // Новое время, 1991, № 21, с.28.

2) Философия власти. - М., 1993, с. 161.

3) Бакштановский В.И., Согомонов Ю.В. Игра по правилам. - М.,1991,с. 55.

4) См., например,: Панарин А. Понимание и консенсус: от формационного "монолога" к цивилизованному диалогу // История как объект философского знания.М.,1991; Толчинский Б.А. Политический компромисс: современная проблема // Государство и право, 1992,№ 12

5) Алтухов В. Компромисс - новое слово эпохи? // Свободная мысль, 1993, № 1, с. 14-15.

6) Вайман С.Т. Диалогика согласия // Человек, 1997, № 1, с.71.

7) Кучинский Г.М. Психология внутреннего диалога. - Минск, 1988, с. 43.

8) См.: Павлова К.Г. Психология спора. - Владивосток, 1988, с. 68-87.

9) См.: Романенко Л.М. Конфликты гражданского общества: экзистенциональная дилемма современной России. - М.,1996,с.81-83, 91-93.

10) Диалог, 1993,№ 10/11/12, с.14.

11) Силаева Г.М. Провокация как политическое искусство // Феномен политической власти. - Тверь, 1993, с.23.

12) Тищенко В.П. Философия культуры диалога. - Новосибирск, 1993, с. 166.

13) Здравомыслов А.Г. Исследование конфликта... - Н. Новгород, 1994, с. 19.

14) Панарин А.С. Ук.соч., с. 133.