Толерантность
  Декларация
  История
  Словарь
Лики толерантности
Библиотека
  Библиография
  Клуб
Мастерская
  Мастер-класс
Форум
О нас

 

Портал: Институт социального конструирования Центр социальных инноваций Толерантность

БИБЛИОТЕКА. ЭТНИЧЕСКАЯ ТОЛЕРАНТНОСТЬ

РАЗРЕЗ ГЛАЗ И СЕРДЕЦ

Бог встает между народами, когда они забывают его. Почему пугает чужая вера? Об этом (в популярном жанре открытого письма) ведут разговор Акрам МУРТАЗАЕВ и Иосиф ВЕРДИЯН

Привет, брат Иосиф!
Ты, наверное, осведомлен, что жанр открытых писем вновь популярен в России. Дело не в том, что люди стали экономить на конвертах. Просто мне кажется, что современные открытые письма – это дальние, но кровные родственники доносов из 37–го. Демократические нормы (отмена смертной казни?) сделали ненужной анонимность и необходимой – публичность. Цель – очевидна, стилистика – соответствующая.
Вот и мое письмо – донос. Спешу донести до тебя себя. Свои мысли, которые бы лучше утаить. Сенека (жаль, не армянин!) в таких случаях писал: "Я доверяю тебя – тебе". Восхитительная мера искренности. И доверия.
Но не блуждай в объеме этой мысли, внемли донос мой. Обо мне. Поскольку и я доверяю тебя – тебе.
Итак, в этом году твоя родина торжественно отмечает 1700–летие принятия христианства. Цифра соответствует армянскому менталитету, событие достойно гордости и почтения. Я оказался в числе приглашенных российских журналистов, которые посетили Ереван, были на приеме у президента части армян, проживающих в Армении, и католикоса всех армян, проживающих на планете.
Надо сказать, брат Иосиф, что среди хозяев и гостей я единственный не имел христианскую внешность. (Евреи достаточно убедительно вписались в торжества, поскольку, как ни крути, чем–то напоминают Христа.) Разрез моих глаз напоминал угрозу исламского фундаментализма, и я почти вызывал из пространства ощущение неловкости.
Это ощущение возникло потому, что многие выступающие, говоря о братских узах России и Армении, регулярно напоминали о том, что армяне веками живут в чуждом им окружении и православная длань Москвы не дала ему (мне?) стереть Ереван в пыль.
Наши (я о российской стороне) тоже говорили о дуге нестабильности от Косова до Филиппин и исламском терроризме, что обязывает нас (россиян и армян) держаться вместе.
Поскольку я пишу настоящий донос, брат Иосиф, то прямо должен сообщить тебе, что армяне искренне радовались тому, что 1700 лет назад они приняли христианство, а не что–то другое, чуждое и нехорошее. Странно, но мне всегда казалось, что путь к благоденствию лежит через Веру, а не через религию. (Напомню тебе одну мою мысль: попы необходимы для того, чтобы не все люди верили в Бога.)
Я согласен, что религия имеет определяющее значение для народа. Но, видимо, глупо радоваться тому, что ты не другой веры. Брат Иосиф, есть два способа учить свою жену: ругать ее или восхищаться женой соседа. Оба, кстати, глупые, но выбор способа определяет характер глупца.
Ты знаешь историю и слышал легенду о том, почему Русь выбрала христианство. Свинина и водка в конце концов склонили чашу весов к другому Богу.
Кстати, брат Иосиф, на семь столетий раньше Армения приняла христианство. Но, поездив по Еревану, я как–то и не понял, что армянам Бог помогал на семьсот лет дольше. Живете вы, будто все святые покинули Урарту...
Помнишь, я как–то написал, что армянам не хватает выдержки, потому что всю ее они отдали своему коньяку. Не отдали ли вы радость прошлому? Вы, как годы, убегаете в прошлое.
Во время поездки мы проезжали мимо строящегося здания.
– Что здесь строится? – спросили хозяев гости.
Я поспешил ответить:
– Возводится храм первого века до нашей эры.
Хохотали даже армяне.
Но вернемся, брат Иосиф, к вашему 1700–летию.
Хочу вот спросить тебя: ты веришь в Бога или веришь Богу? Это принципиально разные вещи. Ведь вера в Бога имеет конфессиональный характер. Это религия. Вера Богу – нечто иное. Тут объединяются не по способу обрядов, а по смыслу жизни.
Или я ошибаюсь?
Тогда объясни, брат, такую вещь. Говорят, Бог посылает мужу и жене детей. У меня их трое. Какой Бог их послал, если половина крови у них моя, а другая половина (пусть лучшая) – армянская?
В заключение, брат Иосиф, хочу тебе сказать, что мудрость Бога заключается в том, что он отдал армянских детей своих в лоно христианской церкви, хотя внешне они очень смахивают на мусульман (помнишь, как заявил один политик о карабахском конфликте: мол, что они, мусульмане, не поделили?).
Когда в Москве хватают армян по подозрению в исламском терроризме (извини ментов, брат, но они лишь исполнители), а они доказывают: мол, мы свои, христиане, – я улыбаюсь. И приветствую Бога за мудрость. За то решение, которое он принял 1700 лет назад.
Твой АКРАМ


Дружище Акрам!
Я бы назвал тебя младшим братом, и это соответствовало бы возрастной субординации и отвечало столь родственной нам восточной традиции. Но я знаю, что это такое, – армяне всю советскую власть ходили в младших (хорошо, не в меньших) братьях... Между тем братом во Христе были на семьсот лет старше русских, ибо крещены раньше. Ты помнишь солдатскую песню Александра Долуханяна? Я перескажу для тех, кто помоложе. Молодцеватого на вид солдатика спрашивают: как тебя зовут? "По–армянски – Ованес, а по–русски – Ваня!" – бодро отвечает рядовой. Доходит черед до грузина, парня зажигательного "по части женских глаз": "По–грузински я – Вано!" – бодро отвечает рядовой.
Пропоем дальше и процитируем побольше, поскольку о русском старшине, который "у нас фактически во всем передовой по части политической, по части боевой". На поставленный вопрос он отвечает степенно: "Я – Иван Иванович, или просто Ваня".
Налицо национальная табель о рангах – рядовой армянин, ефрейтор грузин и старшина Иван Иванович. Может, круг поющих и был бы расширен за счет, допустим, азербайджанца Вагифа, но какое воинское звание ему присвоить? Рядовой уже есть, он как бы навечно, уместно сказать, исторически закреплен за армянами, а выше – это, знаешь ли, конфликт по ту сторону Кавказского хребта.
Анекдот, честное слово. Вообще, сиюминутная целесообразность – не хочу грубого "конъюнктура" – порождает как меньшее зло неловкость и фальшь и как большее – кошмарный результат в социально–этнической сфере.
Вот ты вспоминаешь в письме о разговоре в эчмиадзинском католикосате – исламский фундаментализм, оберегающая нас православная длань Москвы... Я хорошо помню наш полуночный разговор в ереванском отеле и твое недоумение по поводу трактовки болезненных тем. Побоку все это! Ты ведь прекрасно знаешь, что всякими богами державы крупные и средней руки, которые пыжатся выглядеть супер, прикрывают пошлые геополитические аппетиты. Таковыми были Крестовые походы Средних веков, такова и сейчас война с гяурами. Иран обвиняется в исламском фундаментализме, но он ни разу не замечен ни в Чечне, ни в контактах с бен Ладеном. Напротив, замешано другое государство, вполне, представь себе, светское. Помоги разобраться, друг, почему пионеру христианства уютно с таким "фундаментальным" соседом, как Тегеран, но неуютно с Анкарой?
В 88–м я шел по Багдаду, и вдруг на моих глазах мужчина упал на колени. Намаз! Он смотрел на небо и говорил со своим богом – то ли каялся, то ли просил, то ли признавался в верности. А разве христиане молятся иначе? Они тоже обращены лицом к небу. Оно одно на всех. И когда правоверный на багдадской улице устремляет взор наверх, и раб божий где–нибудь в греческих Салониках шепчет молитву, глядя на небеса, не кажется ли тебе, брат, что глаза того и другого встречаются в высокой небесной сфере? Ну не дико ли в одном и том же мудром и счастливом небе искать спасения своей душе, а на земле – пускать друг другу кровь? Получается, что мы – одни, когда возносим очи, и совершенно другие, когда они потуплены долу.
Родина моя первой приняла христианство (полагаю, коньяк был принят несколько раньше как тост во славу Христа и во здравие человека), но разве выслуга лет в этих делах засчитывается? Да и небесная канцелярия – не Всемирный банк. Где–то я вычитал, что в ленинградском доме политкаторжан повидло выдавалось по полкилограмма, цареубийцам – по килограмму. Впрочем, если серьезно, Армения приняла веру христианскую не из корыстных соображений. Какая уж там корысть – бесконечное мытарство.
"Не отдали ли вы радость прошлому? Вы, как годы, убегаете в прошлое". (Стиль твой, замечу в скобках, как иглоукалывание: больно, остро и щекотно, зато целебно.)
Грустно читать. Я тебе прямо скажу: как посмотрю – и в прошлом–то особой радости не было. Самыми праздничными страницами истории древних народов считаются те, которые посвящены военным победам. Тогда новыми территориями прирастали. Ну был у нас период Великой Армении при Тигране Великом "от моря до моря". На колени поставили многих, Иудею осаждали и заполонили сто тысяч евреев и вывезли в страну араратскую – оказывается, евреям было что делать и там, где армяне. Потом пришел Помпей и восстановил статус–кво. Все. Далее – почти сплошная невезуха. К сведению: двенадцать столиц сменила Армения, Ереван – тринадцатая. Мы строили, враги сжигали. Давно живем на белом свете, и масштабы горя соответственные.
Так что, брат мой – друг мой, почти две тыщи лет в ожидании радости. Чего–чего, а уж терпения армянам не занимать. Сие лично меня не очень–то вдохновляет: ожиданиями жили мои предтечи еще до рождения Христова, ожиданиями живу и я. Не страна – зал ожидания.
Горько сознавать, что из самостоятельной главы в античной и средневековой истории мы помаленьку, потихоньку прячемся в сноски, в скобки, в примечания, кои набираются, по–старому выражаясь, нонпарелью, и для их чтения нужны сильно увеличительные стекла. Проще говоря, скоро нас невооруженным глазом и не заметят. Это, конечно, не некролог (понимаю, Акрам, что сильно огорчаю тебя, как–никак половина крови в твоих детях армянская – пусть не лучшая половина, но уж точно прекрасная), однако в этом жанре литаврам и фанфарам нет места.
Армения не одна в своем одиночестве. В стенограмме заседаний государств напротив малых стран стоит короткое слово – "молчание". На самом же деле эти маленькие страны что–то произносят, однако их не слышат.
Как странно, дружище! Одни молчат, а их молчанию внимают с глубоким почтением и страхом, а другие хоть и говорят, да толку–то. Цена им – ремарка "молчание". Пока без "минуты". Жить, стало быть, можно, стало быть, нишкни, Ованес, попридержи язык, и вообще тебя не спрашивают – иначе твоя та минута настанет.
Слушай, это я такой мрачный или же ты разделяешь мои грустные мысли? Скажи, не мнится ли тебе, что географическую карту мира прибили к планете грубыми гвоздями, совершенно не задумываясь, что дырки проделываются в чьей–то маленькой, но глубоко обожаемой родине, и этой родине, и ее обитателям больно. Так же ведь и Христа распяли – на кресте и гвоздями. За Слово... А карту прибивали не разбираючи – мусульманскую ли страну, буддийскую или христианскую пробивают железом. Религия, поверь, ни при чем – пацаны грубые, брат–джан.
Сердечно ИОСИФ, Ереван

02.07.2001 новая газета