Толерантность
  Декларация
  История
  Словарь
Лики толерантности
Библиотека
  Библиография
  Клуб
Мастерская
  Мастер-класс
Форум
О нас

 

Портал: Институт социального конструирования Центр социальных инноваций Толерантность

БИБЛИОТЕКА. ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО

МЫ - СОГРАЖДАНЕ (СМИ и общество)

Оглавление

Гражданское общество, гражданская позиция и СМИ

Владимир ЛЕПЕХИН, продюсер общественно-политических программ телекомпании "ВИД"

Сегодня постановка проблемы "формирование гражданской позиции личности средствами массовой информации" кажется немножко смешной и странной.
    Лет 15 назад не возникло бы вообще никаких вопросов в связи с формированием гражданской позиции. Что такое гражданская позиция, было понятно, - в самых общих чертах, но понятно. Почему средства массовой информации должны были формировать эту позицию, тоже было понятно. Это была важнейшая функция советских средств массовой информации, которые были больше средствами массовой пропаганды, хотя и функцию информирования тоже выполняли.
    Сегодня для решения этой проблемы требуется ответить на серьезные вопросы. Первый - знаем ли мы, что такое гражданская позиция? И второй вопрос - должны ли средства массовой информации формировать эту гражданскую позицию?
    Что касается так называемой гражданской позиции. Что такое "гражданин" с точки зрения этимологии этого слова? В английском языке "гражданское общество" - "civil society", то есть речь идет о цивилизованном обществе, по сути, а не о гражданском. А "гражданин" - русское слово, означающее "горожанин". Когда в 1989 году у нас стали появляться первые публикации на тему гражданского общества, то доминировала такая трактовка, что гражданин - это человек, заведомо продвинутый, который осознает свое место в обществе, который занимает активную, в том числе и в политическом смысле, позицию. Считалось, что гражданское общество - цивилизованное общество, гражданин - это цивилизованный человек. А тот, кто не осознает своей активной позиции, в том числе по отношению к власти, - не гражданин. Но, исходя из этимологии, гражданин - это человек, который осознает свою идентичность с тем местом, где он живет, причем многопланово - в национальном, культурном смысле, в экономическом и т.д. Апогей в дискуссии по поводу содержания понятий "гражданин", "гражданский" пришелся на 1990-1991 годы. В частности, тогда на эту тему очень много статей публиковала Валерия Новодворская. Ее точка зрения состояла в том, что в любом обществе есть граждане и неграждане. Граждане - это те, кто выступает против власти, против режима. А вот те, кто не выступает, кто как стадо себя ведет, - не граждане. Если они не борются с режимом, значит, они вообще не достойны быть гражданами. Более того, она говорила о гражданской войне в том смысле, что гражданская война имеет право быть в обществе. Но не с точки зрения борьбы одних граждан с другими, а с точки зрения борьбы граждан против режима и граждан с негражданами. И ссылалась на американского писателя-фантаста Роберта Ханлайна. Новодворская говорила, что будто бы Ханлайн в одном из своих романов пишет о том, что права в обществе должны иметь только граждане, которые своей борьбой за свободу, за независимость получают права и привилегии, в том числе и политические.
    На самом же деле Ханлайн описал ситуацию в далеком будущем, когда некоторые люди получали исключительное право служить в космосе. Это право нужно было завоевать беззаветным служением стране или Земле, высоким IQ, отличными оценками в учебе, физическим здоровьем и т.д. Статус гражданина давал только одно-единственное эксклюзивное право - служить обществу. А у нас получила распространение совершенно другая точка зрения, что есть граждане - и это демократы, а кто не демократ - тот не гражданин. Таким образом, само понятие "гражданский" изначально в себе несло конфликт.
    Потому и возникали дискуссии по поводу того, чем отличаются гражданин-демократ и гражданин-патриот, гражданин мира и гражданин страны. И это нормально, поскольку начинался процесс идентификации, люди начинали думать, по отношению к чему они граждане.
    В Великом Новгороде было понятно, что граждане - это те, кого жители города признавали своими (гражданин - наш). По оценке "свой - чужой" возникала идентичность по отношению к месту, по отношению к национальной, культурной и прочей среде.
    В советское время существовала одна политическая структура, одна партия, Советский Союз был единым, поэтому каждому человеку было понятно, что юридически он - гражданин СССР, следовательно, в социально-политическом плане он тоже гражданин этой страны, он должен быть лоялен по отношению к системе, по отношению к власти. Понятно было, что такое гражданская позиция - гражданская позиция формировалась институтами власти. Следовательно, средства массовой информации должны были эту гражданскую позицию проводить, внедрять, формировать, пропагандировать и т.д.
    Но сейчас Советского Союза нет, есть какая-то другая Россия, другие страны, единой структуры власти нет, как следствие - гражданской позиции, которая формировалась идеологической, административно-политической системой, тоже нет. Сразу возникла масса вопросов. Чем отличаются гражданин-патриот, гражданин-демократ, гражданин мира, гражданин страны? А может быть, существуют гражданин поселка, гражданин города, гражданин национальной общины? В политическом плане то же самое. Что считать гражданской позицией? Или я критически отношусь к власти и себя считаю частью общества - в противовес власти, или я себя считаю частью государства как единого целого, как страны, не разделяя идеи власти и общества. Это два совершенно разных мироощущения.
    В экономическом смысле существует понятие "уклад". С экономическим укладом связана история любого народа, связаны его традиции. В досоветское время в России существовали конкретные экономические уклады. В советское время сложились иные псевдоуклады: сверхиндустриальная экономика, основой которой являются сырьевые отрасли и военно-промышленный комплекс, специфический аграрно-промышленный комплекс, и т.д. Но что сейчас происходит с экономическим укладом, совершенно непонятно. Люди по-разному живут в экономическом смысле в Приморье, на юге России, в центре. Для Москвы экономический уклад состоит в том, что люди совершенно естественным образом осуществляют различные информационные, финансовые и прочие коммуникации, работая в офисах, а для Чечни совершенно естественным укладом является захват заложников и воровство нефти. Почему? Потому что в XVIII-XIX веках, когда Россия эту территорию заняла, был разрушен естественный уклад, характерный для этого народа.
    Уклад, который принес Советский Союз, был искусственным по отношению к этой территории. А сейчас никакая другая экономическая деятельность в Чечне, кроме криминальной и патриархальной, невозможна. Отсюда возникает своя гражданская позиция, которая зиждется на шариате, и она не имеет никакого отношения к той гражданской позиции, которая формируется на других территориях России.
    Возникает вопрос, какую гражданскую позицию могут взять за основу средства массовой информации. Они так же плюралистичны, как и общество, сегодня нет монополии на гражданскую позицию. И невозможно назвать ни одного политика, который бы озвучил приемлемую для всех гражданскую позицию. Или хотя бы гражданскую позицию с точки зрения российского гражданина, который говорит на русском языке и считает Россию своей Родиной.
    Таким образом, первая проблема заключается в том, что само понятие "гражданская позиция" сейчас может выработаться только через практику работы всех институтов власти, общества, средств массовой информации, и оно все равно будет очень многоликим, многоаспектным, в нем всегда будут различные нюансы. Хотя может быть сформирована какая-то доминирующая позиция. Ее может предложить, например, партия власти, партия, которая на выборах завоевала большинство мест в парламенте, сформировала правительство - следовательно, получила право на формирование идеологии. Используя средства массовой информации, она может внедрять ту гражданскую позицию, которая, с точки зрения этой силы, правильная. Но сейчас такой доминирующей силы в стране нет.
    Вторая проблема. Должны ли заниматься этим средства массовой информации? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно понять, какова сегодня роль СМИ вообще и СМИ в России, в частности. Мы говорим о том, что средства массовой информации - это четвертая власть, нам нравится так думать. Но если средства массовой информации - власть, то все равно возникает вопрос о функциях. Какова базовая функция СМИ? Информирование? Власть общественного мнения? Информирование - это функция средств массовой информации не как власти, а как профессиональной корпорации. Условно говоря, не как инструмента, а как института. А власть общественного мнения - это обеспечение контроля общества над другими структурами и ветвями власти, над государством. То есть средства массовой информации должны обеспечивать связь - через информирование, через получение обратной связи - между обществом и другими властными структурами, обеспечивать контроль над ними "снизу". Существует ли сегодня в России связь между средствами массовой информации и так называемым обществом? Если существует, то позволяет ли эта связь задействовать общество в плане контроля за властью? И что такое общество, которое должно или могло бы при помощи средств массовой информации контролировать власть? Попробуем ответить на эти вопросы.
    Итак, власть - это совокупность исполнительных, законодательных и т.п. институтов, которые осуществляют различные управленческие функции. А что такое общество? Существует социум, общество в узком смысле. В нем, как правило, существуют так называемые страты, то есть социальные группы. По вертикали это профессиональные группы: рабочие, врачи, колхозники и т.д. По горизонтали - социальный статус этих групп: элита, неэлитное большинство, так называемый средний класс, и т.д. Советский социум невозможно описать с точки зрения теории стратификации, потому что в советское время границы между стратами были размыты, разрушены. Общество стало тотально маргинальным, потому что был наложен административно-политический корсет, поломавший границы между стратами, которые формировались в течение тысячи лет естественным путем. Возьмем для примера рабочий класс. Все знают, что рабочий класс в любой стране мира - это люди, занятые в сфере материального производства, это работники наемного труда, которые продают свою рабочую силу на рынке этого труда и получают заработную плату в виде части производимой ими стоимости. А что такое советский рабочий класс? Наемный работник? У кого, если по Конституции все люди являются собственниками средств производства? У государства? Но государство общенародное, опять же по Конституции. То есть непонятно, у кого наемные работники. Производит ли рабочий класс потребительскую стоимость, если товар не продается на рынке? Рабочий произвел, например, обувь, а половина этой обуви была уничтожена, потому что она не продавалась. Какова ее рыночная стоимость - неизвестно, ведь цены устанавливаются сверху, а не рынком, и рабочий получает жалованье, а не часть произведенной потребительской стоимости. А раз он получает жалованье, значит, он не рабочий, а государственный служащий. И подобные вопросы возникают по отношению к каждой социальной группе. Границы между стратами в СССР были размыты настолько, что понять, чем рабочий отличается от директора завода - не по распорядительным функциям, а в социальном смысле - было невозможно. Между тем, каков генезис любой социальной группы в естественно развивающемся обществе? По мере развития страт происходит осознание интересов, возникают цеха, формируются цеховые интересы, создаются профсоюзы, затем - политические организации, которые продвигают интересы социальных групп. Мы знаем, как партии возникали на Западе, почему существуют правые и левые партии, консерваторы и лейбористы, допустим, в Великобритании. Лейбористская партия строится на базе профсоюзов, консервативная - на базе клубов аристократов, и т.д. Политические партии выясняют отношения в борьбе на выборах, выдвигают своих представителей в парламент, парламент является общенациональной политической ареной, где фракции от разных партий тоже выясняют между собой отношения, но это то место, где происходит выработка компромисса. В конце концов, в результате компромисса или победы большинства принимаются законы, которые исполняются. Но в советское время страты были размыты, общественных организаций не было. Те организации, которые назывались общественными, являлись госструктурами, созданными сверху. Не было политических партий (КПСС являлась государственной структурой, а не партией в подлинном смысле этого слова). Ни одной фракции там не было, обсуждения не было, голосование было единогласным. То есть в СССР существовала одна теневая структура власти. Что происходит в ситуации, когда эта структура разрушается, с одной стороны, а с другой стороны - общество возвращается в естественное состояние? Начинают формироваться полноценные страты. Формирование страт, одновременно формирование общественных организаций, профсоюзов, формирование политических партий, полноценного парламента - длительный процесс. И все это пока в зачаточном состоянии. Могла бы пресса выполнять представительскую функцию по отношению к обществу? Было бы общество - наверное, могла бы. Ведь у прессы есть и свои, корпоративные интересы. Но пока пресса не власть в том смысле, чтобы обеспечивать контроль общества над другими ветвями власти. Она сейчас - часть исполнительной, часть законодательной власти, она, в основном, представляет интересы тех людей, за которыми стоят какие-то ресурсы - не обязательно финансовые, могут быть и административные ресурсы.
    Итак, пресса могла бы формировать гражданскую позицию при условии, что эта позиция ясна, но ясности с гражданской позицией нет. А с другой стороны, пресса тоже не сложилась как институт, который представляет именно интересы общества, всех социальных групп, а не только верхушечных. Пожалуйста, пусть будут элитные газеты, пусть будут профсоюзные газеты, пусть будет борьба между ними, реальная конкуренция. Вот эта функция представительства, контроля друг за другом различных социальных групп посредством прессы пока невозможна. Во многих регионах России она еще долгое время будет невозможна. У журналистов в такой ситуации возникает вопрос: "Что делать?" Мы ведь тоже конкретная социальная группа, у нас тоже свои интересы. Пресса тоже в какой-то степени - элитный институт, или, по меньшей мере, это средний класс, который должен сам определяться чуть быстрее, чем большинство населения. Что пресса сейчас может про себя сказать? В чем заключается собственный корпоративный интерес журналистов? Что мы должны делать? Одну функцию за нас уже определили. Мы должны проводить интересы тех, кто платит нам деньги. С этим все понятно, но давайте возьмем не денежный аспект, а профессиональный. В чем заключается профессиональная деятельность журналиста? В формировании гражданской позиции? В том, что он производит некий продукт, называемый информацией? Следовательно, профессиональная деятельность - это производство информации, ее трансляция, и т.д. Это функция, которую у нас никто не отнимет. Можно давать дозированную информацию, акцентированную информацию, когда нам мешают или платят за это деньги, но, в принципе, главным все равно остается профессиональное производство информации. Когда говорят о том, что ОРТ поддерживает одного, РТР - другого, НТВ - еще кого-нибудь, это правильно. И это имеет отношение к дирекции информационных программ, но не к производству информации как к жанру. Есть аксиома: информация вне идеологии. Между информацией и идеологией лежит четкая граница. Как только в информационной программе начинает появляться что-то за кого-то, что-то против кого-то, - это не информация. Существуют три основных жанра, три способа подачи текста или картинки с точки зрения воздействия на сознание. Это информация, комментарий, пропаганда и агитация. Например, на телевидении реально нет ни одной аналитической программы, хотя мы знаем, что на каждом канале формально такие программы есть. На самом деле, это не аналитические программы. Аналитика - это иная технология, это установление связей между событиями. Могут быть какие-то элементы аналитики в комментариях, допустим, Киселева, но на самом деле он, как и его коллеги, занимается сочетанием комментария и пропаганды. В теории, конечно, можно спорить о терминах, но на практике совершенно понятно, когда идет комментарий, когда начинается пропаганда. С этим любой профессионал начинает бороться. Работа с информацией подразумевает достаточно сложную технологию.
    Поэтому, отвечая на вопрос "Что делать?", можно сказать, что первое направление - это профессионализация своей деятельности, которая связана, прежде всего, с технологиями работы с информацией. Именно в этом заключается основная функция СМИ - давать людям информацию о том, что происходит, как можно больше, как можно более объективно и т.д.
    Второй ответ на вопрос "Что делать?" - все-таки добиваться независимости. Когда говорят о том, что не может быть независимости, все зависимы и т.д., - да, все мы зависимы, но при этом есть статус независимости, который совершенно понятен. Это, во-первых, диверсифицированные источники финансов, когда вы не привязаны к какому-то одному источнику. Это, во-вторых, независимый юридический статус, когда у вас нет учредителя со стороны государства или кого-то еще. Это, в-третьих, ваша собственная, внутренняя независимость, ваша личная независимость как журналистов и редакторов от каких-то мифов, от каких-то политических партий, от каких-то обязательств перед властью. И можно добиться определенной степени независимости, достаточной, чтобы профессионально делать свою работу. Чем, допустим, телекомпания "ВИД" отличается от эфирных телекомпаний? У эфирных телекомпаний есть собственники, на эфирных телекомпаниях нет свободы, вы не можете производить программу, говоря все, что вы хотите сказать, потому что существуют определенные установки. Телекомпания "ВИД" может производить все, что угодно, дальше эфирная компания решает, покупать или не покупать нашу продукцию. Это уже условия договора.
    Наконец, журналистская идентичность связана с профессионализацией, с журналистской корпоративностью. Кто должен сказать, что нужно, - это личное дело каждого журналиста, каждой газеты. Потому что никто не вправе сказать: "Вы должны". Можно сказать по отношению к себе: "Я должен". Я пытаюсь формировать точку зрения, но гражданская ли это позиция или что-то еще, не уверен. Если мы как журналисты сами, внутри себя, имеем эту позицию, она естественным образом будет способствовать становлению гражданской позиции тех людей, которые хотят ее иметь.

Оглавление