Толерантность
  Декларация
  История
  Словарь
Лики толерантности
Библиотека
  Библиография
  Клуб
Мастерская
  Мастер-класс
Форум
О нас

 

Портал: Институт социального конструирования Центр социальных инноваций Толерантность

БИБЛИОТЕКА. СМИ

КОНСТРУИРОВАНИЕ ОППОЗИЦИИ "СВОЙ" - "ЧУЖОЙ" В ЖУРНАЛИСТСКОМ ДИСКУРСЕ (на материале районных газет Пермской области)

ЭЛИНА ЧЕПКИНА
доцент факультета журналистики
Уральского государственного университета

Районная пресса современной России - тип издания, отличающийся ярким своеобразием. Интенсивный процесс изменений, характерный для российских СМИ в конце прошлого - начале нынешнего века, в "районках" проявился иначе, чем, скажем, в прессе федеральной. Местные издания представляют гораздо больше моделей, традиционных для советской журналистики, в них отчетливее звучит ностальгия по прошлому и громче - критика многих новых реалий. Соответственно и концепты "чужого" и "своего" здесь наполнены специфическим содержанием, они конструируются с помощью определенных дискурсивных практик.

Дискурсивные практики включают в себя процедуры и правила создания и воспроизведения дискурса (Фуко 1996; Ван Дейк 1989). Практики создания журналистского дискурса получают выражение в текстах СМИ в виде следов - кодов, которые могут быть выявлены и проанализированы (Чепкина 2000). Анализ дискурсивных практик конструирования оппозиции "свой"-"чужой" позволяет увидеть, как репрезентируется в районной прессе проблема толерантного отношения к социально-культурным различиям. В прагматическом плане анализ таких практик актуален, так как на СМИ в условиях поликультурности современной России лежит функция медиатора, организатора межкультурного диалога: между разными территориальными сообществами, разными поколениями, сторонниками разных моделей экономического развития, разных идеологических взглядов. Оппозиция "свой"-"чужой" может конструироваться по любому из названных оснований.

"Свой", "свое" ("наше") - это сложный концепт, манифестирующий коллективную идентичность, границы "своего" и "чужого", конструирующий модель отношений индивида и общества. Какие ключевые смыслы лежат в основе конструирования концепта "свой" в районной прессе? Это прежде всего "локальность" - связь с определенным "местом", в том числе принадлежность определенной культуре. "Место" здесь не следует понимать как некую территориальную или административно-политическую единицу (хотя районная газета - тип издания, формировавшийся именно по административно-территориальному принципу). Это родное место , которое у каждого свое. Так как родное невозможно четко определить, концептуальная многослойность обеспечивает ему гибкость смыслового наполнения в разных контекстах. Родное неотменимо: в нем накладываются друг на друга смыслы биологической "врожденности" и эмоциональной, любовной, семейной близости.

Обратимся к практикам конструирования концепта родной в районной прессе. В своем, родном метафорически переосмысляются отношения кровного, семейного родства: "Встретились мы с ней уже спустя десяток лет, когда я приехала в родной колхоз после окончания института" (Она хотела, чтобы хозяйство было богатым // Осинское Прикамье, 19 июня 2003, г.Оса). Здесь частное идентифицируется с общественным, по отношению к родному сообществу появляется моральный долг и эмоциональная привязанность: "Всю свою жизнь трудится В.А.Доронин в СПК им.Чапаева. За плечами почти 45 лет хлеборобского стажа. Работать на земле, выращивать хлеб - это его призвание, наказ отца не изменять родному полю " (Истинный хлебороб // Куединский вестник, 1 авг. 2003, с.Куеда).

Цементирующим фактором формирования сообщества "своих" ("наших"), от имени которого и для которого издается районная газета, оказывается сам факт принадлежности к месту, локусу. Представителями интересов этого сообщества и позиционируют себя журналисты районных газет. Нельзя не отметить, что конструирование концепта "свой" прежде всего по признаку связи с родным местом имеет глубокую культурную традицию, дискурс районной прессы здесь, конечно, не оригинален. Не обращаясь к истории самой традиции, отметим ближайшие параллели - с советским временем. Поэтика "малой родины" - ключевая черта творчества так называемых писателей-деревенщиков. Или, например, сходный концепт присутствует в творчестве В.Высоцкого: " Нашим, своим персонажи Высоцкого считают дом, двор, где тебя принимают таким, какой ты есть, где нет жесткой социальной иерархии" (Купина Н.А., Муратова К.В. 2003: 314). В этой традиции важен признак толерантности к "своим".

"Земляки", "коренные жители", "местные" - вот типичные обозначения "своих" в журналистских текстах. То, что человек родился в этих местах, - факт, который специально подчеркивается. Это, пожалуй, самый яркий знак принадлежности к "своим":

"Сенокос - пора горячая… Мы побывали в двух хозяйствах района, где дела идут лучше других… "Быстро закончили, хотя сначала все дожди мешали", - порадовался за своих земляков Николай Мазунин, водитель УАЗика и наш добровольный гид. К слову сказать, человек он местный , в колхозе - без малого 20 лет" (Когда день год кормит // Осинское Прикамье, 15 июля 2003); "…Николай Паршин - известная в нашем городе личность. Он один из ведущих актеров Народного театра драмы… Николай - коренной добрянец . Его детство прошло в том микрорайоне города, который раньше назывался Захолщевка" (Счастливые совпадения // Камские зори, 25 авг. 2003, г. Добрянка).

Принадлежность к местному сообществу, которая уже сама по себе выступает как положительная характеристика любого персонажа журналистского текста, часто означает одновременно наличие других положительных качеств:

" Славится наше село хорошими людьми, с душой относящимися к своей работе . Среди них по праву можно назвать Н.Ф.Алтышеву - лаборанта районной больницы. Более 25 лет трудится она в коллективе медиков" (Делает свое дело с душой // Искра Прикамья, 22 июля 2003, с. Елово); "Счастливые семьи живут в Печмени", - утверждает директор Печменского ЦСДК Зулейха Байрамова (Счастливые семьи живут в Печмени // Рассвет, 14 июня 2001, с.Барда).

При этом положительные качества, присущие "своим", не исчезают, если они оказываются вдали от родных мест. Так, заметка под названием "Наши и в Карелии лучшие" (Искра, 9 сент.2003, г. Лысьва) сообщает, что ребята из местного детского дома отдыхали в детском лагере в Карелии и стали победителями туристического конкурса. Характерно смысловое расширение фразы, вынесенной в заголовок: его смысл связан с текстом, но вместе с тем усилен - превосходство "наших" выступает в качестве общего правила, которое лишь иллюстрируется еще одним фактом.

С гордостью газеты пишут о земляках, которые добились успеха, уехав из родных мест: "Вглядитесь в фотографию, уважаемые старожилы Елово. Узнаете? Это же Вера Шушканова, та самая активистка, комсомолка, спортсменка и просто красавица… Закончив школу в 1974 году, она вступила во "взрослую" жизнь с твердым намерением занять в ней достойное место. И вот, не прошло и 30 лет со дня выпуска, как Вера Александровна Лоскунина может сказать: цель достигнута. Председатель комитета по делам молодежи, культуры и спорта администрации Пермского района - место более чем достойное для уроженки самого маленького и бедного района области 1) (Двери клуба должны быть распахнуты для всех // Искра Прикамья, 28 авг.2003).

Важнейшей дискурсивной практикой конструирования смыслов "своего", "нашего" является нарратив: "свое" можно рассказать в виде истории, чаще всего - истории жизни кого-то из земляков. В районной прессе биографические истории обычно встречаются в жанре портретной зарисовки, заметки или письма читателя. Такие тексты строятся по одной схеме: с разной степенью детализации описывается биография героя от рождения до сегодняшнего дня, причем отбираются только те эпизоды, которые характеризуют персонажа положительно:

"Трудную и в то же время интересную жизнь прожил наш отец. Родился он в очень бедной семье. Закончив несколько классов школы, совсем юным вынужден был идти на работу в колхоз. Он рано потерял отца, мать воспитывала одна большую семью. Жили, можно сказать, в нищете, с малолетства дети познали тяжелый крестьянский труд, в том числе и папа. (…) Хочется еще сказать, что мы любим нашего дорогого папу за его строгость, честность, трудолюбие и справедливость. И по сей день он хочет, чтобы этими чертами обладали и мы. (Мы рядом с тобой, папа! // Верный путь, 12 сент 2003, с.Орда)

Часто акцент делается не на биографическом повествовании, а на описании положения и характеристик героя в настоящий момент, но за тем, что имеет персонаж сегодня, легко угадывается его жизненный путь:

"Счастливая супружеская пара, прожившая в любви и согласии долгую жизнь, вызывает чувство восхищения и уважения. Таковы и наши юбиляры. Василий Семенович - хозяин в доме, мастер на все руки, знает технику. Их дом - один из лучших в селе и все здесь сделано его руками. Это скромный, трудолюбивый, надежный человек. А у хорошего мужика и жена хорошая. Мария Андреевна - уважаемая в селе женщина, всегда приветлива, внимательна, тактична. Это грамотный, ответственный специалист на своем рабочем месте. А еще Мария Андреевна жизнерадостная и веселая, заводила компании, певунья. Василий Семенович и Мария Андреевна - хорошие родители. У них трое детей (…) В гостеприимном доме супругов Сосниных любят бывать родные и друзья" (Серебряная свадьба // Сылвенские зори, 22 авг. 2003, с.Кишерть).

Здесь все показательно: личная скромность супругов, наличие семьи и детей, положительная производственная характеристика ( грамотный специалист ). Таким образом выстраивается жизнеописание, которое может служить образцом, достойным подражания. Часто этот смысл прямо формулируется в тексте. Вот как завершается зарисовка о мужчине, который несмотря на слабое здоровье является хорошим работником и примерным семьянином: "В нашей действительности сколько абсолютно здоровых мужчин, с образованием, профессией, а не могут найти свое место, предназначение. Я бы привела им в пример Мухамметгали Мухамматнуровича" (Мужчина познается в труде // Рассвет, 13 авг. 2003, с.Барда).

Из этих сюжетов-биографий легко вычленяются ключевые характеристики членов локального сообщества, детали биографии, типичные для "своих". По ним видно, что критерием включения в "свою" группу являются не только место рождения, проживание на данной территории, но и образ жизни. Здесь очень важны повседневные культурные практики, которые стандартно отражаются в практиках речевых, дискурсивных.

Семантика "чужого" обычно вводится в контексте противопоставления "своему", при этом со смыслом "свой" чаще всего сопрягается положительная оценочность, а негативно-оценочные, интолерантные высказывания относятся к тому, что воспринимается как "чужое", "не наше". Рассмотрим некоторые ключевые, на наш взгляд, противопоставления, конструирующие границу "своего" и "чужого".

Противопоставление "деревня" - "город" в районных газетах выступает как постоянная социально-культурная оппозиция . Так, уже названная выше уроженка с. Елово Вера Лоскунина (Шушканова) рассказывает в интервью такой эпизод: "…с успехом сдала экзамены в культпросветучилище на хореографическое отделение. Но учиться не стала - не смогла преодолеть отвращения к городской жизни ". (Двери клуба должны быть распахнуты для всех // Искра Прикамья, 28 авг.2003). Примечательно, что эта женщина давно живет в Перми, но ни она сама, ни журналист не видят противоречия между этим фактом и привычной, хочется сказать, автоматической практикой говорения о городе в негативном смысле. В целом в районной прессе город наделяется оценочно неоднозначными характеристиками: жить там легче, но духовные качества скорее признаются за деревенскими жителями: "Рожают как раз больше в деревнях. Горожанам и одного чада в семье много кажется. Наверное, боятся, что ребенок их объест. И периферия, как водится, снова отдувается за всю Русь-матушку" (Рожать не от кого и некому // Сылвенские зори, 29 авг. 2003); "Об уровне культуры тоже можно спорить и спорить. Горожане, хотя и посмеиваются над "сельскими диалектами", а сами в большинстве тоже говорят "ложить" вместо "класть" и "заплотишь" вместо "заплатишь". В музеи, театры и картинные галереи родного города местные ходят преимущественно в составе школьных экскурсий; после окончания школы вряд ли вам удастся застать их в очагах духовного наследия. (…) Познакомится девчонка с парнем из города - и… начинает рассказывать подругам: "Он такой классный! У него квартира в центре". Вот вы мне объясните, как девушки умудряются связать одно с другим: "классность" и "квартиру"?... Если исходить из женской психологии, то в деревне, конечно, сплошь живут "неклассные" и "неприкольные" парни. Огород семь соток, и живет с родителями в доме без удобств" (Городские парни лучше, чем сельские? // Сылвенские зори, 8 авг. 2003).

Любовь к труду , необходимость постоянно трудиться подчеркиваются в районной прессе как ключевая характеристика образа жизни местных жителей. Так, в зарисовке "Работой жила всю жизнь" заголовок отражает главную мысль, которая неоднократно повторяется в тексте: "Всю свою трудовую жизнь она отдала детям. …Если можно сравнить педколлектив с бушующей лавиной, то она навсегда захлестнула эту женщину. (…) Трудовая жизнь позади. Все ли сделано правильно? Нет, не жалеет юбиляр, что выбрала учительскую профессию, что работой жила всю жизнь, забывая порой о домашних делах. Ее уважают односельчане, любят и ценят коллеги. Она стала мастером своего дела, получила высокое звание "Отличник народного просвещения. Бесспорно, эта прекрасная женщина - счастливый человек. Да будет вечно так!" (Работой жила всю жизнь // Искра Прикамья, 26 авг. 2003). Здесь снова рассказана история жизни, которая представлена как образец на все времена.

Соответственно, праздность, отдых, развлечения получают, как правило, негативную оценку: "Молодежь предоставлена сама себе. И в основном это подростки. Более взрослым сейчас некогда развлекаться, они заняты на сельхозработах. А подростки - это как раз та категория людей, которые очень склонны к различным соблазнам. Они собираются группами, выпивают, курят… Так и до преступления недалеко (Хочу на летнюю дискотеку // Искра Прикамья, 22 июля 2003). Ничегонеделание как путь к преступлению - стандартный дискурсивный (сюжетный) ход во многих публикациях, нередко он используется в качестве предположения (когда еще ничего не случилось), как и в данном случае. О такой же потенциальной опасности развлечений говорится в следующем письме читателя: "Поменьше бы в нашем городе открывали ночных баров. Ведь молодые люди только туда и стремятся провести время. А там, как известно, пиво, вино, возможно, и наркотики… Кто в дальнейшем получится из нашей молодежи? Полноценный гражданин России? Нет, конечно! Идет борьба со СПИДом, а мы сами, взрослые, толкаем молодое поколение к этим "увлечениям". Думать и жить надо не вчерашним днем, а будущим. Если мы сейчас не примем конкретных мер, то потом будет поздно, и мы пожалеем об этом. В жизни многое, да почти все, зависит от здоровья людей, а здоровье - наше богатство". (Работать для блага людей // Маяк Приуралья, 2 сент. 2003, г.Чернушка). В этом тексте объекты интолерантного отношения смещаются, "скользят": автор предлагает закрыть ночные бары, потому что молодые люди туда стремятся за развлечениями. Молодежь рассматривается как инфантильная группа, о которой должны позаботиться (закрыть бары) " мы, взрослые ". Место отдыха и развлечений рассматривается как вредное, опасное: опасность в связи с употреблением пива и вина "логично" увязывается с наркотиками и СПИДом. Развлечения - то, что мешает воспитать полноценного гражданина России . Правда, забота о воспитании граждан затем соскальзывает на уровень заботы о здоровье людей, хотя и оно провозглашается не личным, а общим, нашим богатством .

Постоянство - еще одна ключевая ценность в текстах районной прессы, причем это касается не только жизни в родных местах, но и работы на одном предприятии, на одном рабочем месте: "Заглянула на завод из чистого любопытства, да вот уже более двух десятков лет отсюда никуда. Завидное постоянство!" (Жила-была Любушка // Искра Прикамья, 7 авг. 2003). Стандартный прием подчеркивания этой важной характеристики жизни персонажа - указание на единственную запись в трудовой книжке: "В ее трудовой книжке только одна запись - воспитатель и учитель. 31 год встречала и провожала Анфиса Петровна самых юных школьников" (Звезд с неба не хватала, а просто работала // Искра Прикамья, 6 сент. 2003). Ср. также заголовок "Восемнадцать лет за прилавком" (Искра Прикамья, 19 июля 2003). Следовательно, непостоянство - беда или грех, оно оценивается резко негативно не только в плане потери стабильного заработка, но и как путь к асоциальному образу жизни, к преступлению: "Многие трудоспособные граждане сегодня заняты случайными заработками. Не исключено, что некоторые из них в недалеком будущем станут не только правонарушителями, но и преступниками". (Дело всех граждан // Куединский вестник, 19 авг. 2003). Здесь снова присутствует в свернутом виде нарративная схема: потеря ключевой для сообщества ценности - начало пути к преступлению, то есть практически к выпадению из границ сообщества.

Мобильность как социальная ценность критически отвергается: "С чьей-то легкой руки в ход пошла легенда-вездеход о том, что человек каждые пять лет должен кардинально менять род своей деятельности (выделено авт. - Э.Ч.). …Большинство собеседников сходятся в том, что эти слова - обыкновенная "отмазка", неуклюжая попытка оправдать государство, которое не может обеспечить стабильную жизнь для своих граждан… Задумайтесь, на что была бы похожа наша жизнь, если бы все, как один, воспользовавшись таким советом, с пятилетней цикличностью начали болтаться, как цветы в проруби. Ничего не было бы" (Вверх по лестнице, ведущей вниз // Огни Камы, 29 июня 2002, г. Чайковский). Автор полемически заостряет противопоставление мобильности и постоянства ( если бы все, как один, начали болтаться ), тем самым отрицая какую бы то ни было ценность мобильности.

Любовь к родным местам, к "своему" не предполагает приукрашивания условий сельской жизни. Наоборот, рассказывая о хорошем человеке (так называется популярная рубрика в газете "Искра Прикамья"), районная пресса подчеркивает, что у такого человека трудная жизнь : "Как и у большинства сельских подростков, у Нагимзяна было трудное детство. "Еще босиком бегал по деревенским улицам, а приходилось уже колхозный скот пасти", - вспоминает он" (Участник, труженик, ветеран… // Верный путь, 17 сент. 2003); "После одиннадцатилетки решила сразу пойти на работу, т.к. знала, что семья не в состоянии помочь учиться дальше" (Работой жила всю жизнь // Искра Прикамья, 26 авг. 2003); "Трудную и в то же время интересную жизнь прожил наш отец. Родился он в очень бедной семье. Закончив несколько классов школы, совсем юным вынужден был идти на работу в колхоз. Он рано потерял отца, мать воспитывала одна большую семью. Жили, можно сказать, в нищете, с малолетства дети познали тяжелый крестьянский труд, в том числе и папа" (Мы рядом с тобой, папа! // Верный путь, 12 сент. 2003).

Трудности относятся не только к прошлому персонажей (абсолютное большинство героев газетных полос - люди немолодые). Социальные проблемы села, бедность его жителей сегодня - постоянная тема публикаций: "Несмотря на нищенскую жизнь они (жители нескольких деревень. - Э.Ч.) смогли выделить из своего бюджета кто по сто, кто по двести рублей на храм" (Всем миром // Куединский вестник, 2 сент. 2003); "Практически семья живет благодаря личному подворью. Но материальное благополучие для хозяйки дома - не главное . Она не требовательна к нарядам. Уже не помнит, когда покупала что-то для себя. Если появится копейка-другая, стараются супруги одеть подрастающих сыновей. Хотя порой бывают моменты, когда так хочется почувствовать себя настоящей женщиной, одеть красивый костюм, платье - накатывают грусть и отчаяние, какая-то безысходность. Но не такой человек Татьяна, чтобы долго предаваться хандре и унынию. (…) За ее неугомонный характер, ответственность, активную жизненную позицию местная администрация поручила ей выполнять обязанности старосты" ( Есть женщины в сельских глубинках… // Искра Прикамья, 26 окт. 2002). Приведенные иллюстрации показательны: в рассказывании "своего" фиксируется не столько сама бедность, сколько умение стойко ее претерпевать, сохранение нравственных ориентиров (забота о детях, о восстановлении храмов). Здесь противостояние бедности выступает моральной ценностью, присущей "своим".

Материальный достаток становится маркером "чужого", в том числе часто увязывается с нравственно отвергаемыми качествами: "Те, кто сейчас и молод и богат, шарахаются от одной мысли пополнения своей семьи. Кто-нибудь видел многодетного денежного магната? Или миллиардершу - мать-героиню? Правильно, таких нет" (Рожать не от кого и некому // Сылвенские зори, 29 авг. 2003); "…дети чужие не в своем дворе - а в своей квартире. Родители променяли их на мебель. Мало того, что решетки на окнах и двери железные понавесили, так еще и шторы двойные, не пропускающие воздух и свет. Родители сильно любят барахло, а для детей не оно нужно. (…) Матери не приучают к труду девочек, отцы - мальчиков. Почти у всех сады и машины, но детей они туда не возят, чтоб не мешали" (Мы все недодаем чего-то детям // Искра, 6 сент. 2003).

Ценность жизни сообща, когда индивид прежде всего член сообщества , также настоятельно подчеркивается. Об этом - заголовок письма от читателя: "Как мало мне надо, как надо немного, жила бы деревня моя" (Куединский вестник, 1 авг. 2003). "Как все" - характеристика, безусловно положительная для героев районной прессы: " Как и у большинства сельских подростков , у Нагимзяна было трудное детство" (Участник, труженик, ветеран… // Верный путь, 17 сент. 2003); "А дома, как у всех , своя семья. Им тоже нужны забота и ласка мамы-учительницы" ("Звезд с неба не хватала, а просто работала" // Искра Прикамья, 6 сент. 2003). В последней иллюстрации слова героини зарисовки "Звезд с неба не хватала, а просто работала", будучи вынесены в заголовок, сильную позицию текста, подчеркивают тот же смысл единства героини с ее окружением, с односельчанами. Показательно переосмысление фразеологизма: снят отрицательный оценочный смысл "не отличаться выдающимися способностями, дарованием, умом и т.п.; не совершать что-либо выдающееся, из ряда вон выходящее" (ср.: Фраз. словарь русс. языка 1986: 504), таким образом дана положительная характеристика человека, входящего в сообщество "своих". Эту черту общества, устроенного по типу семьи, отмечает Ханна Арендт: "…общество…точно так же, как прежде сфера …семьи, исключает действие в смысле свободного поступка. Его место занимает поведение, которое… ожидается от всех его (общества) членов и для которого оно (общество) предписывает бесчисленные правила, все сводящиеся к тому, чтобы социально нормировать индивидов, сделать их социабельными и воспрепятствовать спонтанному действию, равно как выдающимся достижениям. (…) семейственно свойское окружение людей, принадлежащих к нашим , не только никогда не смогло бы убедительно подтвердить превосходство, но оказалось бы прямо-таки подорвано стремлением выделиться из всех" (Арендт 2000: 54, 64).

Личная самостоятельность, индивидуализм в этом контексте получают негативную оценку: "Думая каждый только о себе, что мы сделаем для того клочка суши, который все еще называется нашей Родиной? Не стоит кивать на Запад и повторять все выдумки о нем, которыми нас потчуют уже 15 лет. Он удержался на плаву во многом благодаря нашей безграмотности и глупости… Жаль, что мы вовремя не вспомнили Льва Толстого: "В нашей студеной стране можно выжить только сообща" (Вверх по лестнице, ведущей вниз // Огни Камы, 29 июня 2002).

Сохранение традиционного уклада жизни тоже можно рассматривать как ценность, которую районная пресса в целом отстаивает. "Село - это не просто населенный пункт, село - это образ жизни, и рыночная экономика здесь не совсем приемлема" - под таким заголовком вышло интервью с депутатом Государственной Думы РФ Ю.Г.Медведевым (Сылвенские зори, 22 авг. 2003). Интервью с этим политиком публиковались во всех районных газетах в связи с выборами в Государственную Думу в декабре 2003 года. Ю.Г.Медведев в преддверии избирательной кампании претендовал в своих выступлениях на роль выразителя интересов жителей сельскохозяйственных районов Пермской области. В анализируемом тексте уже на уровне заголовка подчеркнута культурная обособленность, уникальность села. Этот смысл является ключевым для текста в целом: "Не секрет, что ситуация в сельском хозяйстве России критическая. Люди буквально бегут из села в город в поисках лучшей жизни. (…) И такая ситуация складывается не столько из-за неэффективной работы сельхозтоваропроизводителей, сколько из-за экономических условий. Мы очень долго тешили себя надеждой, что такое понятие как рыночная экономика приживется и даст свои положительные плоды. Но слишком поздно поняли, что село - это… образ жизни, и рыночная экономика здесь не совсем приемлема. …Крестьянин работает в поте лица, а "сливки снимает" не он. Разве это справедливо? …Мы работаем над тем, чтобы больше оставалось производителю, а не переработчику. В настоящее время введены квоты на поставку мяса из-за рубежа. Российский крестьянин мог бы заполнить образовавшуюся нишу. Но переработчик поднимает цену и тем самым снижает покупательскую способность населения!". В этой публикации образ жизни села прежде всего рассматривается в экономическом аспекте, однако здесь сохраняется структура противопоставления "своих" и "чужих" по признаку места: село и город.

В целом реформы, социальные перемены (даже те, что вроде бы к лучшему, например, развитие сферы обслуживания) нередко получают в районных газетах негативную оценку: "Вся страна превратилась в один гигантский уездный город N , большинство граждан которого занимаются одним-единственным делом: куплей-продажей. Причем, количество продавцов давно превысило количество покупателей. …Это пока у россиян еще есть кое-какие деньги, обслуге есть кого обслуживать, но без материального производства все быстренько накроется крышкой. (…) Все вышеизложенное отнюдь не означает, что коммерческая деятельность должна быть предана анафеме. Другое дело, что в силу непонятной (или напротив - совершенно понятной) государственной политики это дело, как болото, засасывает людей, еще недавно создававших материальные, интеллектуальные и духовные ценности. Скоро останутся одни бизнесмены и бизнесвумены. А вдруг наш лучший друг - Запад, под предлогом антитеррористической операции в Афганистане уже расположивший свои военные части и подразделения на наших границах, захочет перекрыть нам кислород?" (Вверх по лестнице, ведущей вниз // Огни Камы, 29 июня 2002). Приведем еще одну иллюстрацию - из текста с показательным заголовком "Киоски и магазины наступают на интересы жителей": "Еще свежа в памяти история, когда жители многоквартирных домов по улицам Бианки, Богомякова общими усилиями дружно отстояли право дышать чистым воздухом: выступили на страницах газеты против строительства во дворе своих домов автостоянки с магазином. И проблема имела для граждан положительный результат - антинародное постановление об отводе земли под стоянку отменили. (…) В конце концов надо думать не только о прибыли" (Киоски и магазины наступают на интересы жителей // Осинское Прикамье, 16 авг.2003).

Надо отметить, однако, что тексты политико-экономической тематики часто демонстрируют размытость границы "своего"-"чужого" в отношении социальных перемен, они менее однородны в оценочном плане, чем рассказы о людях: "Предприниматели у народа вызывают чаще негативную реакцию, типа, наживаются на нас и т.д. Но со временем отношение меняется в лучшую сторону, ведь предприниматели, например, помимо всего прочего, создают рабочие места". (Все бизнес-леди стригутся в "Миледи" // Маяк Приуралья, 28 июня 2003). В целом любовь к "своему" легко сопрягается как с дискурсом, поддерживающим власть (нынешние районные газеты находятся в сильнейшей зависимости от дотаций со стороны местных властей), так и с критикой властей всех уровней. В этом смысле говорить об идеологическом, политическом единстве сегодняшней районной прессы не приходится. Правила говорения, то есть дискурсивные практики конструирования "своего" очень эластичны в плане сопряжения с самыми разными идеологическими воззрениями. Это именно правила говорения, по большей части независимые от политических симпатий и антипатий.

Отсутствие четкой границы между "своим" и "чужим" присуще текстам разной тематики. Деление персонажей текста на противопоставленные друг другу группы "своих" и "чужих" не всегда осуществляется по одному признаку, иногда смешиваются разные основания выделения той группы, к которой выражено интолерантное отношение: "День ото дня хуже и хуже живет глубинка. Детсады где закрывают, где урезают по штату и расходам на содержание до минимума. То же самое происходит со школами, библиотеками, почтовыми отделениями. На последнем издыхании держатся СХПК. Получается, что образование у нас нынче в загоне, культура тоже не в чести, без малого не поставлен крест на сельском хозяйстве, и подошла очередь здравоохранения? Того, оговорюсь, здравоохранения, которое для крестьянина - опоры земли русской… Престижные, суперсовременные городские клиники ему не по карману - там лечатся те, кого еще совсем недавно называли всего лишь "слугами народа", а сегодня зовут "господами". Те, кто тяжелее авторучки, микрофона или мобильника в руки не берет, а зарплату получает не в пример более солидную. И регулярно. Маленький ФАП с гнилым полом, замерзшие ампулы с дорогими лекарствами, ощутимо бьющие по без того скудным доходам - такое "слугам народа" разве что в страшном сне может присниться!" (Даже полы сгнили // Светлый путь. 7 сент. 2002, с. Большая Соснова). В этом тексте мы можем вычленить следующие противопоставления: жители глубинки и жители города (или столицы, центра?); крестьяне - опора земли русской и "слуги народа" (депутаты, представители власти?); господа и те, кто ими не является (не принимает эту этикетную форму обращения или исключает себя из тех, кто "эксплуатирует чужой труд"?); получающие скудные доходы и получающие солидную зарплату и т. д. Центральным, очевидно, является противопоставление "крестьян" (жителей "глубинки") всем тем, кто живет в лучших условиях, получает более высокие доходы и имеет качественное медицинское обслуживание. Таким образом, группа-объект интолерантного отношения представляет собой некоторое множество с неопределенными границами, разные персонажи включены в него по разным основаниям.

Размытость границ концепта "свой" демонстрирует следующая иллюстрация: "С 1994 года работает почтальоном в д. Норочье Крюковской сельской администрации Татьяна Александровна Трубина. Встреча с этой женщиной произвела на меня неизгладимое впечатление. Прежде всего, мне было интересно, как такая интересная женщина попала в самую настоящую сельскую глубинку? (…) Вроде бы не коренной житель эта женщина, но до глубины души переживает она за экономический спад сельскохозяйственного производства, отрицательно относится к расхитителям народного добра, пьяницам, тунеядцам" (Есть женщины в сельских глубинках… // Искра Прикамья, 26 окт. 2002). Итак, анализ следов дискурсивных практик в текстах показывает, что оппозиция "свой"-"чужой" конкретизируется через ряд противопоставлений (экономических, идеологических, этических, культурных) и имеет специфическую семантику. Локальное сообщество - такое, каким оно предстает в районной прессе, не является прозрачным и рационально организованным: "свое" выступает скорее как этическая и эстетическая категория (объект любви и гордости, нравственный образец). В текстах многократно подчеркивается тяжесть сельского труда, низкие доходы, тяжелые бытовые условия сельчан. "Свое" сообщество ценно и любимо именно вопреки этим рационально негативным характеристикам, оно привлекает своей возвышенной, нематериальной красотой. В нем есть обостренное чувство причастности к коллективному общему, которое и выступает объектом любви.

В практиках конструирования оппозиции "свой"-"чужой" обращает на себя внимание штампованный язык с обилием идеологем советского времени . Вот еще один типичный пример: "Живет в нашем селе Урталга Виктор Анисимович Доронин. Есть у него хорошая черта, которая красит любого человека - это трудолюбие. Когда встречаешься с такими людьми, как Виктор, невольно думаешь: без них, без рядовых тружеников "заглохла б нива жизни" . Они не думают о подвигах и о мужестве, а просто работают на совесть , растят детей. В этом смысл их жизни. Всю свою жизнь трудится В.А.Доронин в СПК им.Чапаева. За плечами почти 45 лет хлеборобского стажа. Работать на земле , выращивать хлеб - это его призвание, наказ отца не изменять родному полю " (Истинный хлебороб // Куединский вестник, 1 авг. 2003).

На наш взгляд, обилие штампов объясняется не только стилистической неграмотностью или отсутствием языкового вкуса. Воспроизводство культурной традиции таким способом - в языке - оказывается важнее инновации, представляется не недостатком, а достоинством с точки зрения сохранения и воспроизведения культурного образца. (С другой стороны, речевые штампы советского времени могут оказаться коммуникативным препятствием для восприятия ключевых текстовых смыслов младшим поколением читателей, которое гораздо хуже знакомо с текстами советского времени, или теми адресатами, кто считает советский дискурс неприемлемым по идеологическим соображениям.)

Семантика "своего" обычно развертывается через нарратив-жизнеописание, а также с помощью контраста, антитезы "своего" (положительного) - "чужого" (негативного). Не только стилистическая, но и структурная устойчивость историй, канонических жизнеописаний, которыми заполнены уже много десятилетий российские районные газеты, как кажется, свидетельствует о важности выполняемой ими функции: формировать коллективные нарративные ожидания по поводу "своих", "своего", транслировать культурные образцы поведения, ведь принадлежность к культуре определенного сообщества определяется и знанием его типичных историй. Предсказуемость сюжетных элементов и их последовательности - устойчивый дискурсивный конструкт, культурный образец не только в поведенческом, но и в речевом аспекте.

В аспекте прагматики важной функцией конструируемой оппозиции, на наш взгляд, является следующая: данные дискурсивные практики предоставляют адресату этих изданий готовый механизм самоидентификации, притом что эта самоидентификация в годы реформ и динамичных изменений социальной жизни затруднена. В этом смысле особенно важно то, что в районной прессе слышен язык, "голос" тех групп, которые мало представлены в других СМИ (или не представлены совсем).

Что касается ресурса толерантности рассмотренных дискурсивных практик, по нашему мнению, имеет значение то обстоятельство, что в анализируемых изданиях актуальна идея переживания, "обращения к чувствам" в оценке социальной реальности, когда жизненный уклад, образ жизни оценивается не только по рациональным критериям, в том числе вне критерия экономической эффективности или целесообразности. Такая позиция явно ориентирована эстетически и этически. Подобным образом ориентированное сознание, по мнению философа Вольфганга Велша, предполагает чувствительность к различиям ( Welsch 1996). Актуальность оппозиции "свой"-"чужой", в том числе по эстетическим основаниям, открывает две перспективы в плане толерантности. Сосредоточенность на специфичности, уникальности "своего" может рождать слепоту к "другому", отсутствие установки на культурный диалог с "иным". Но эта же чувствительность может стать реальной основой терпимости, когда рождается уважение к "иному", интерес к отличному, к различию как таковому. Как указывает В.Велш, эстетическая культура может оказаться непосредственно полезной для культуры политической ( Welsch 1996: 24). Практика районной прессы показывает, что в ней есть место для обеих названных тенденций.

Литература

  • Арендт Х. Vita activa , или О деятельной жизни. СПб: Алетейя, 2000. (32-102).
  • Ван Дейк Т.А. Язык. Познание. Коммуникация. М., 1989.
  • Купина Н.А., Муратова К.В. Бытовая и идеологическая толерантность в художественном мире Владимира Высоцкого // Философские и лингвокультурологические проблемы толерантности. Екатеринбург, 2003. С. 305 -325.
  • Фуко М. Археология знания. Киев, 1996.
  • Чепкина Э.В. Русский журналистский дискурс: текстопорождающие практики и коды (1995 - 2000). Екатеринбург, 2000.
  • Welsch W. Estheticization processes: Phenomena, distinction and prospects// Theory, culture & society. - Cleveland, 1996. - Vol.13, N 1.- P. 1-24.
  • Фразеологический словарь русского языка. Под ред. А.И. Молоткова. М., 1986.
  • 1) Здесь и далее стилистические и иные ошибки в газетных текстах не правятся и не отмечаются.