Толерантность
  Декларация
  История
  Словарь
Лики толерантности
Библиотека
  Библиография
  Клуб
Мастерская
  Мастер-класс
Форум
О нас

 

Портал: Институт социального конструирования Центр социальных инноваций Толерантность

БИБЛИОТЕКА. ВЕК ТОЛЕРАНТНОСТИ. Выпуск 1 - 2.

Федеральная целевая программа
"ФОРМИРОВАНИЕ УСТАНОВОК ТОЛЕРАНТНОГО СОЗНАНИЯ И ПРОФИЛАКТИКА ЭКСТРЕМИЗМА В РОССИЙСКОМ ОБЩЕСТВЕ"

Оглавление

ТОЛЕРАНТНОСТЬ И ИНТОЛЕРАНТНОСТЬ – ДВЕ ГРАНИ МЕЖЭТНИЧЕСКОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ

Г.У. СОЛДАТОВА

ТРУДНО НЕ СОГЛАСИТЬСЯ с тем, что одни люди от природы более терпимы, другие – менее. Достаточно очевидно это качество проявляется в проблемных этноконтактных ситуациях. Этническая нетерпимость – реально значимая форма проявления кризисных трансформаций этнической идентичности. Основой этнической нетерпимости является повышенная чувствительность к лицам других национальностей. Она может выражаться в широком диапазоне – от легкого дискомфорта и раздражения, никак не реализуемых в поведении, до различных форм дискриминирующего поведения вплоть до геноцида.

Давно стали классическими исследования Т.Адорно и его коллег, подтверждающие существования особого типа авторитарной личности, предрасположенной к предрассудкам. Среди ее основных характеристик следующие: консерватизм, авторитарное подчинение (потребность в сильном лидере), авторитарная агрессия (потребность во внешнем объекте для разрядки), анти–интрацепция (боязнь проявлять собственные чувства и страх утраты самоконтроля), предвзятость и стереотипность, комплекс власти (склонность разделять конвенциональные ценности), деструктивность и цинизм, проективность (проекция подавленной агрессии вовне) (Adomo et al., 1950).

Кризисная социальная ситуация в полиэтническом обществе становится питательной средой для развития и проявления этих характеристик, что превращает людей такого типа в субъекты интолерантности по отношению к представителям других этнических групп. Поэтому в контексте межэтнических отношений нам представляется важным продолжить исследование двух путей развития личности: толерантного и интолерантного. Продолжить потому, что еще в середине XX века Г. Оллпорт построил типологию личности в континууме толерантность–интолерантность.

Опираясь на работу Т.Адорно и его коллег "Авторитарная личность", работы других психологов, а также на собственные исследования он дал обобщенные характеристики толерантных и интолерантных личностей по ряду параметров. Перечислим их, рассматривая только полюс толерантности. Итак, для толерантного человека характерно: (1) знание самого себя (толерантный человек хорошо осведомлен о своих достоинствах и недостатках и не склонен во всех бедах обвинять окружающих); (2) защищенность (ощущение безопасности и убежденность, что с угрозой можно справиться); (3) ответственность (развитое чувство ответственности, не перекладывает ответственность на других); (4) потребность в oпределенности (толерантный человек не делит мир на черное и белое, а признает многообразие, готов выслушать любую точку зрения и чувствует меньший дискомфорт в состоянии неопределенности); (5) ориентация на себя (больше ориентирован на личностную независимость, меньше – на принадлежность внешним институтам и авторитетам); (6) меньшая приверженность к порядку (менее ориентирован на порядок вообще, в том числе и на социальный порядок, менее педантичен, вежлив); (7) способность к эмпатии (социально чувствителен и склонен давать более адекватные суждения о людях); (8) чувство юмора (способен посмеяться не только над другими, но и над собой); (9) предпочитает свободу, демократию (для него не имеет большого значения общественная иерархия) (Allport, 1954).

Конечно, деление людей на толерантных и интолерантных является достаточно условным. Крайние позиции встречаются редко. Каждый человек в своей жизни совершает как толерантные, так и интолерантные поступки. Тем не менее склонность вести себя толерантно или интолерантно может стать устойчивой личностной чертой, что и позволяет проводить такого рода различия.

Толерантность–интолерантносгь – это всегда проблема отношения одной этнической группы к другой. Именно поэтому мы ставим толерантность в ряд психологических характеристик, которые особенно важны при исследовании межгруппового взаимодействия и трансформаций этнической идентичности. Как проявляет себя интолерантная личность в межэтнических отношениях? В поисках ответа на этот вопрос мы попытались в разных ситуациях межэтнической напряженности определить соотношение этнически толерантных и интолерантных лиц и конкретизировать в межэтническом контексте некоторые выявленные между ними психологические различия.

Среди наших респондентов были и просто наблюдатели, и непосредственные участники, и жертвы этнических конфликтов, а также идеологи национальных движений в республиках (те, кого нередко определяют как "конструкторов" взаимоотношений между народами). Сравнивались следующие три группы. Первая – это титульное и русское население трех республик России с разным уровнем межэтнической напряженности – Татарстана, Саха (Якутии) и Северной Осетии–Алании (свыше 2000 чел.). Вторая – вынужденные русские переселенцы и беженцы из Чечни (80 человек). Вынужденные переселенцы, покинувшие Чечню в 1993–1994 гг., прошли через межличностные конфликтные ситуации на этнической почве. Беженцы, спасшиеся из Грозного в январе 1995 г., пережили кризисную ситуацию межэтнической напряженности и оказались жертвами самой страшной формы организованного насилия – войны. Третья группа респондентов – представители национальных движений – лидеры и активисты "Стыр Ныхас" (Северная Осетия) и "Хостуг Тыва" (Республика Тува) (70 человек). В 1994 г., когда мы проводили их опрос и тестирование, эти движения были наиболее активными. К 2001 г. "Стыр Ныхас" завоевало еще более прочные позиции в республике. "Хостуг Тыва" в 1996 г., напротив, практически прекратило свою деятельность.

Соотношение толерантных и интолерантных лиц определялось на основе методической разработки "Типы этнической идентичности". Опрашивая титульных и русских респондентов в республиках, мы использовали в рамках этносоциологического опроса сокращенный вариант этой методической разработки. При опросе вынужденных переселенцев, беженцев и активистов национальных движений методика "Типы этнической идентичности" применялась в сочетании с другими социально–психологическими методами – шкала Богардуса, Тест рисуночной фрустрации Розенцвейга, ДТО, тест агрессивности Басса–Дарки, методическая разработка "Этническая аффилиация":

К толерантным лицам были отнесены те респонденты, этническую идентичность которых можно охарактеризовать по типу "нормы" (естественное предпочтение собственных этнокультурных ценностей, сочетающееся с позитивным отношением к другим этническим группам), либо по типу "нормы" и "этнической индифферентности" (безразличие к межэтническим проблемам, оценка их как незначимых) одновременно.

Группу интолерантных лиц составили респонденты с этническим самосознанием по типу "гиперидентичности". В межэтническом взаимодействии гиперэтничность проявляется в различных формах этнической нетерпимости: от раздражения, возникающего как реакция на присутствие членов других этнических групп, до отстаивания политики ограничения их возможностей, агрессивных и насильственных действий против другой группы. Сюда вошли также те респонденты, у которых наряду с гиперидентичностью в общую межэтническую диспозицию попадала либо "норма", либо "этническая индифферентность", либо то и другое одновременно.

Две дополнительные группы среди толерантных и интолерантных лиц следует рассматривать скорее как потенциальные персоналии для этих категорий. У них выражены как толерантные, так и интолерантные установки. Но их соотношение было не одинаково. Перевес одной из тенденций позволил нам провести условную границу и разделить всех респондентов на две категории. Лица, у которых преобладали толерантные установки в этноконтакгных ситуациях, были отнесены к категории "толерантных". Соответственно лица с доминированием интолерантных установок попали в альтернативную категорию. Внутри каждой категории выделяются подгруппы со своими особенностями и с разной степенью этнической интолерантности. Но в данном случае остановимся главным образом на сравнении в целом двух выделенных нами категорий лиц.

Данные таблиц 1 и 2 отражают зависимость уровня толерантности как от ситуации межэтнической напряженности, так и от опыта участия в проблемных ситуациях межэтнического общения. Чем выше коэффициент соотношения, тем больше в группе толерантных лиц. Неожиданностей нет. По мере усиления межэтнической напряженности возрастает число интолерантных лиц среди респондентов. Чем драматичнее опыт респондентов в ситуации межэтнической напряженности, тем больше среди них этнически нетерпимых. У представителей этнических групп в нашем исследовании не замечено "культурной" предрасположенности к этнической интолерантности, также как и к агрессивному поведению. Это говорит о том, что этническая нетерпимость в большой степени есть ситуативная характеристика, определяемая актуальным и прошлым опытом межэтнического взаимодействия.

Таблица 1
Соотношение толерантных и интолерантных лиц среди жителей республик России

 
СЕВЕРНАЯ ОСЕТИЯ 
 ТАТАРСТАН 
 САХА(ЯКУТИЯ) 
Осетины
Русские
Татары
Русские
Саха
Русские
Коэффициент соотношения
1,95
4,4
2,7
5,3
2,4
4,3

Таблица 2
Соотношение толерантных и интолерантных лиц среди активистов национальных движений и перемещенных лиц

"ХОСТУГ ТЫВА"
 "СТЫР НЫХАС"
 ВЫНУЖДЕННЫЕ ПЕРЕСЕЛЕНЦЫ (Грозный)
БЕЖЕНЦЫ (Грозный)
Тувинцы
Осетины
Русские
Русские
Коэффициент соотношения
1,0
1,8
1,2
0,7

Одно из доказательств этого тезиса – наибольшее число толерантных лиц среди русских в республиках (табл. 1) и наименьшее – среди русских беженцев из Грозного (табл. 2). Среди последних, по сравнению с другими подгруппами интолерантных респондентов, выделяются "этнонигилисты" – те, кто продемонстрировал негативное отношение и к собственной этнической группе, русским. Кризисная ситуация межэтнической напряженности, вылившаяся в войну между Россией и Чечней, породила у ее жертв всплеск ксенофобных реакций без разбора на "своих" и "чужих".

Очень высок уровень интолерантных лиц среди вынужденных переселенцев из Грозного. Они не успели попасть в такую тяжелую ситуацию как беженцы, в панике покинувшие Грозный в 1995 г. Но для роста нетерпимости у них есть свои причины. Это и посттравматический стресс, который усиливает трудности адаптации в новой среде, и последствия социально–психологической депривации как до миграции, так и после.

Наибольшее число интолерантных лиц (50%) оказалось среди членов национального движения "Хостуг Тыва", активность которого пришлась на 1991–1993 гг. И хотя у значительной части членов этого движения проявились только тенденции интолерантности, тем не менее их число отражало декларируемые цели, задачи и антирусскую настроенность движения. Его представители ставили в 1992 г. вопрос о фиксировании в Конституции республики права выхода из Российской Федерации. Неумеренность лозунгов и интолерантность позиций членов движения не придала ему устойчивости и не нашла достаточной поддержки в тувинском обществе. Это одна из причин исчезновения движения "Хостуг Тыва" с политической арены в 1995 г.

Нетерпимость беженцев и вынужденных переселенцев находит свое оправдание как результат сложных жизненных ситуаций, в которых они оказались. А что же обычные жители республик России, в которых многие годы воспевалась дружба народов?

Оказывается среди них, в большинстве своем лишь косвенных участников ситуаций межэтнической напряженности, немало людей с доминированием интолерантных установок. Наибольшее число таких лиц обнаружено среди осетин (33%), наименьшее – среди русских Татарстана (15%). Но среди татар, в относительно благополучном Татарстане число интолерантных лиц лишь немного меньше (27%), чем в неспокойной Северной Осетии–Алании.

В начале 1990–х гг., когда атмосфера насилия в нашем обществе становилась все более ощутимой, публицисты, писатели, ученые активно обсуждали психологические факторы, определяющие рост нетерпимости и постоянные поиски врага. Как правило, подчеркивалось, что несколько поколений современных россиян, бывших советских граждан были воспитаны в духе большевистской нетерпимости, основанной на нелюбви к различиям и непримиримости в борьбе с врагами. Как отметила одна писательница, в советской литературе национальные герои, прославляемые даже в книжках для дошкольников, были, как правило, из числа тех, кто больше других пролил крови (Век XX и мир, 1990). Подводя итог прошлому, наш человек накопил букет обид и несет в себе жажду возмездия. В разных поколениях и в разных культурах возмездие принимает свои формы, но его психологическая основа одна – нетерпимость. Обиды же в психологическом плане являются накопителями раздражения и ненависти. Бывший советский человек в определенном смысле отказался от своей истории. В результате вытеснения общей памяти из массового сознания в сочетании с невозможностью уйти от самого себя он пребывает в постоянном конфликте. Ощущение опасности не только не покидает россиянина, но и возрастает. Ожидание неприятностей мобилизует защитные психологические механизмы, среди которых не последнее место занимает агрессия. И все это на фоне массовых депрессий, неврозов, фрустраций, злокачественность природы которых состоит в снижении симпатий не только к окружающему миру, но и к самому себе. Вот такова не слишком благоприятная психологическая основа развития диалога в стране и питательная почва для взращивания интолерантных лиц и проявления ими своих агрессивных качеств.

Помимо общих психологических факторов, рост этнически нетерпимых, возможно, является результатом и политической практики этнического национализма, доставшегося республикам в наследство от бывшего СССР (Тишков, 1994), и следствием закономерной генерализации негативных эмоций, вызванных самыми разными причинами, в сферу межэтнических отношений.

Интолерантных лиц в республиках среди русских, как минимум, в полтора раза меньше, чем среди титульных народов. Здесь, конечно, можно предположить, что терпимость наравне с терпеливостью свойственна русским как качество национального характера (Касьянова, 1995). Но, видимо, все же не в большей степени, чем для других народов в нашем исследовании. Например, при оценке жизненной ситуации русские в целом проявляют не больше терпения – важнейшего реалистического механизма решения критических жизненных ситуаций, чем титульные народы. В современной этнополитической ситуации в республиках России этническая терпимость русских – вынужденный защитный механизм. Объективная ситуация ставит их в такие условия, когда приходится в целях адаптации стремиться к пониманию интересов титульных народов.

Какие же характеристики в контексте межэтнических отношений оказались свойственны для лиц с преобладанием интолерантных установок? Некоторые из них удалось выявить с помощью различных психологических методик: теста Куна, теста фрустрации Розенцвейга, Диагностического теста отношения, теста агрессивности Басса–Дарки, методической разработки "Этническая аффилиация" и др. Респонденты с выраженными гиперидентичными установками имеют такую иерархическую структуру идентичности, в которой этническая принадлежность доминирует. В структуре референтных групповых идентичностей у этих лиц этническая принадлежность, как правило, либо на первом, либо на втором месте. В то же время у респондентов со слабыми гиперидентичными установками этническая принадлежность среди самоидентификаций встречается нечасто. Это характерно даже для лидеров и активистов национальных движений. Если среди жизненных приоритетов у этнически интолерантных лиц этническая группа представляет важнейшую статусную категорию, то у толерантных лиц этническая принадлежность далеко не всегда входит в число главных социальных измерений.

У интолерантных лиц выше потребность в этнической ассоциированности, и они более активно реагируют на национальные проблемы. Большинство из них убеждено в необходимости ощущать себя частью "своей нации". Это говорит о том, что для лиц с преобладанием интолерантных установок стремление придать своей группе более высокий позитивный статус, поднять ее престижность в большой степени мотивировано изнутри. Таким образом в контексте межэтнических отношений преломляется характерная для интолерантных личностей "приверженность к порядку" (Г.Оллпорт), к конвенциональным ценностям (Т. Адорно и др.). В зоне этнического конфликта – Северной Осетии–Алании – рассмотренные отличия были выражены в меньшей степени, так как такой фактор, как рост межэтнической напряженности, существенно повлиял на повышение значимости потребности в этнической принадлежности у толерантных лиц.

Более глубокие различия между самосознаниями толерантных и интолерантных лиц можно увидеть при анализе этнических стереотипов. Изменения этнического стереотипа представим на примере данных по группе лидеров и активистов национального движения "Стыр Ныхас" (Северная Осетия–Алания) (табл. 3). Сравнение показателей, полученных на основе Диагностического теста отношения, показывает, что у лиц с преобладанием интолерантных установок значимо увеличен дисбаланс между позитивностью автостереотипа и негативностью гетеростереотипов. Это означает, что у них нередко гипертрофировано стремление к позитивной этнической идентичности, и они пытаются за счет усиления позитивных различий в пользу своей группы придать ей более высокий статус. Это подтверждается и другими данными.

Таблица 3
Соотношение толерантных и интолерантных лиц среди активистов национальных движений и перемещенных лиц

ИНТОЛЕРАНТНЫЕ
ТОЛЕРАНТНЫЕ
АВТОСТЕРЕОТИП (осетины)
0,45
0,36
ГЕТЕРОСТЕРЕОТИПЫ (русские)
0,22
0,30
ГЕТЕРОСТЕРЕОТИПЫ (ингуши)
–0,22
–0,12

Интолерантные лица более позитивно оценивают собственную этническую группу и менее положительно, по сравнению с толерантными лицами другие этнические группы. Это означает, что в их автостереотипах безусловно доминируют позитивные характеристики, а среди представлений, составляющих гетеростереотипы, растет число негативных характеристик. Хотя в гетеростереотипе русских даже у интолерантных членов движения безусловно доминируют позитивные характеристики, в нем все же в два раза чаще, чем в автостереотипе, встречаются негативные оценки. Еще более различаются у толерантных и интолерантных лиц оценки ингушей, хотя ситуация конфликтной напряженности резко усилила негативизм у всех членов движения (таблица 3). Кроме того, из таблицы 3 следует, что у лиц с преобладанием интолерантных установок, во–первых, расширена зона "аффективносги" (от 0,45 до –0,22), Это означает, что восприятие межэтнических различий у них осуществляется преимущественно на основе механизма эмоциональной инверсии, для них характерен широкий диапазон эмоциональных оценок и более высокая эмоциональная вовлеченность в ситуации межэтнической напряженности. Во–вторых, интолерантные лица в процессе восприятия делают упор на различия, в данном случае на различия между этническими группами. Другими словами, толерантные воспринимают этнические группы более близкими, а границы между ними более размытыми, чем интолерантные, для которых этнические границы резко очерчены.

Какую же роль толерантные и интолерантные лица выполняют "по охране" этнических границ? Ответ на этот вопрос можно найти через исследование социально–культурной дистанции.

Мы сравнили установки толерантных и интолерантных лиц по модифицированной шкале Богардуса. Рассматривались ответы на вопрос о готовности человека контактировать с людьми другой национальности как с гражданами республики, деловыми партнерами, начальниками, соседями, друзьями и членами семьи. Между толерантными и интолерантными лицами были получены два отличия.

Во–первых, вне зависимости от национальной принадлежности толерантные менее дистанцируются на самых разных уровнях от представителей других этнических групп. Во–вторых, плавное увеличение социальной дистанции от менее значимых к более значимым видам контакта у толерантных респондентов контрастирует с резким скачкообразным ростом социальной дистанции в сфере неформальных отношений у интолерантных. Например, в подгруппе толерантных татар 80% опрошенных готовы принять человека другой национальности в качестве гражданина своей республики, 72% – в качестве соседа, 35% – в качестве супруга (супруги) их детей и 29% – в качестве партнера в браке. Среди интолерантных татар готовы видеть гражданином своей республики также не меньше 80% опрошенных, в качестве соседа – 64%, но в роли супругов детей уже только 18%, а в роли собственного супруга (супруги) – 17%. Эта закономерность характерна и для других народов.

Итак, полученные данные показывают, что этнически интолерантные личности – значимый психологический фактор, влияющий на представленность и степень распространения гиперэтничных установок в групповом сознании и поэтому усиливающий межэтническую напряженность. Активность таких личностей способствует превращению группы в субъект интолерантности в межэтническом взаимодействии. Следует также добавить, что, хотим мы этого или не хотим, но этнически интолерантные лица – это тот человеческий материал, который уменьшает проницаемость этнических границ на неформальном уровне и в этом смысле способствует сохранению этноса. Похоже, у них нет сомнений, что этнические границы надо охранять, и они знают от кого.

ЛИТЕРАТУРА

  1. Касьянова К. Русский национальный характер. – М., 1995.
  2. Тишков В.А. Межнациональные отношения в Российской Федерации: Доклад на заседании Президиума Российской Академии Наук 23 февраля 1993 г. - М., 1993,
  3. Adorno T..W., Frenkel–Brunswik E., Levinson D.J., San ford R.N. The authoritarian. Personality, – N.Y., 1950.
  4. All port G. Nature of prejudice, – Cambridge, MA, 1954.