Толерантность
  Декларация
  История
  Словарь
Лики толерантности
Библиотека
  Библиография
  Клуб
Мастерская
  Мастер-класс
Форум
О нас

 

Портал: Институт социального конструирования Центр социальных инноваций Толерантность

БИБЛИОТЕКА. ВЕК ТОЛЕРАНТНОСТИ. Выпуск 1 - 2.

Федеральная целевая программа
"ФОРМИРОВАНИЕ УСТАНОВОК ТОЛЕРАНТНОГО СОЗНАНИЯ И ПРОФИЛАКТИКА ЭКСТРЕМИЗМА В РОССИЙСКОМ ОБЩЕСТВЕ"

Оглавление

ВЗАИМНАЯ ПОМОЩЬ СРЕДИ ЖИВОТНЫХ И ЛЮДЕЙ КАК ДВИГАТЕЛЬ ПРОГРЕССА

П.А.КРОПОТКИН

Предлагаем Вашему вниманию отрывок из фундаментального исследования П.А.КРОПОТКИНА, напечатанного книгоиздательством "Голос труда" в 1922 году. Приведенный отрывок иллюстрирует органичность и историческую необходимость взаимопомощи и равноправия людей.

Склонность людей ко взаимной помощи имеет такое отдаленное происхождение, и она так глубоко переплетена со всем прошлым развитием человечества, что люди сохранили ее вплоть до настоящего времени, несмотря на все превратности истории. Эта склонность развилась, главным образом, в периоды мира и благосостояния; но даже тогда, когда на людей обрушивались величайшие бедствия, – когда целые страны бывали опустошены войнами, и целые населения их вымирали от нищеты или стонали под ярмом давившей их власти, – та же склонность, та же потребность продолжала существовать в деревнях и среди беднейших классов городского населения. Она все–таки скрепляла их и, в конце концов, оказывала воздействие даже на то правящее, войнолюбивое и разоряющее меньшинство, которое относилось к этой потребности как к сантиментальному вздору. И всякий раз, когда человечеству приходилось выработать новую социальную организацию, приспособленную к новому фазису его развития, созидательный гений человека всегда черпал вдохновение и элементы для нового выступления на пути прогресса все из той же самой, вечно живой склонности ко взаимной помощи. Все новые экономические и социальные учреждения, поскольку они являлись созданием народных масс, все новые учения нравственности и новые религии – все они происходят из того же самого источника. Так что нравственный прогресс человеческого рода, если рассматривать его с широкой точки зрения, представляется постепенным распространением начал взаимной помощи от первобытного рода к нации и к союзам народов, то есть к группировкам племени и людей, все более и более обширным, пока, наконец, эти начала не охватят все человечество, без различия вер языков и рас.

Сказавши так много о взаимной помощи и поддержке, практикуемых земледельцами "цивилизованных" стран, я вижу, что мог бы еще наполнить довольно объемистый том примерами, взятыми из жизни сотен миллионов людей, живущих более или менее под начальством и покровительством более или менее цивилизованных государств, но все–таки еще стоящих в стороне от современной цивилизации и современных знаний. Я мог бы описать, например, внутреннюю жизнь турецкой деревни, с ее сетью удивительных обычаев и навыков взаимной помощи, или вспомнить, что у дикарей – например, у готтентотов, – считалось неприличным приняться за еду, не прокричавши троекратно приглашения желающему присоединиться к трапезе. Пересматривая книжки моих выписок касательно крестьянской жизни на Кавказе, я нахожу самые трогательные факты взаимной поддержки. Те же самые обычаи я нахожу в моих заметках об арабской djemmaa, афганской purra, о деревнях Персии, Индии и Явы, о неделенной семье китайцев. Просматривая заметки, взятые отчасти наудачу из обширнейшей литературы об Африке, я нахожу, что они переполнены подобными же фактами: здесь также созываются "помочи" для уборки посевов, дома также строятся при помощи всех жителей деревни – иногда, чтобы исправить разрушение, причиненное набегом "цивилизованных разбойников"; целые племена в некоторых случаях помогают друг другу в несчастии, или же покровительствуют путешественникам и т.д., и т.д. Когда же я обращаюсь к таким трудам, как сводка африканского обычного права, сделанная Post'oм, то я начинаю понимать, почему, несмотря на всю тиранию, на все притеснения, грабежи и набеги, несмотря на межродовые войны, на королей–людоедов, на шарлатанов – колдунов и жрецов, на охотников за рабами и т.п., население этих стран все–таки не разбежалось по лесам; почему оно сохранило известную степень цивилизации; почему эти "дикари" все–таки остались людьми, не опустились до уровня бродячих семей, подобно вымирающим орангутангам. Дело в том, что европейские... охотники за рабами.., воинствующие короли исчезают, оставляя после себя лишь следы, отмеченные кровью и огнем; но ядро учреждений, обычаев и навыков взаимной помощи, выращенное сперва родом, а впоследствии деревенскою общиною, остается, и оно держит людей объединенными в обществах, открытых для прогресса цивилизации и готовых принять ее при наступлении того дня, когда вместо пуль и водки они начнут получать от нас настоящую цивилизацию.

То же самое можно сказать и о нашем цивилизованном мире. Естественные и вызванные человеком бедствия проходят. Целые населения периодически доводятся до нищеты и голода... мысль и чувства миллионов человеческих существ отравляются учениями, измышленными в интересах немногих. Несомненно, все эти явления составляют часть нашего существования. Но ядро учреждений, обычаев и навыков взаимной помощи продолжает существовать среди этих миллионов людей; оно объединяет их; и люди предпочитают держаться за эти свои обычаи, верования и предания, чем принять учение о войне каждого против всех, предлагаемое им от имени якобы науки, но в действительности ничего общего с наукой не имеющие".

"...Великое значение начала взаимной помощи выясняется, однако, в особенности в области этики, или учения о нравственности. Что взаимная помощь лежит в основе всех наших этических понятий, достаточно очевидно. Но каких бы мнений ни держались мы относительно первоначального происхождения чувства или инстинкта взаимной помощи – будем ли мы приписывать его биологическим, или же сверхъестественным причинам – мы должны признать, что заметить его существование можно уже на низших ступенях животного мира. От этих начальных ступеней мы можем проследить непрерывное, постепенное его развитие через все классы животного мира и, несмотря на значительное количество противодействующих ему влияний, через все ступени человеческого развития, вплоть до настоящего времени. Даже новые религии, рождающиеся от времени до времени – всегда в эпохи, когда принцип взаимопомощи приходил в упадок – даже новые религии всегда являлись подтверждением того же самого начала. Они находили своих первых последователей среди смиренных, низших, попираемых слоев общества, где принцип взаимной помощи был необходимым основанием повседневной жизни; и новые формы единения, которые были введены в древнейших буддистских и христианских общинах, в общинах моравских братьев и т. д. принимали характер возврата к лучшим видам взаимной помощи, практиковавшимся в древнем родовом периоде.

Каждый раз, однако, когда делались попытки возвратиться к этому старому почтенному принципу, его основная идея расширялась. От рода она распространялась на племя, от федерации племен она расширялась до нации, и наконец – по крайней мере, в идеале – до всего человечества. В то же самое время она постепенно принимала более возвышенный характер. В первобытном христианстве, в произведениях некоторых мусульманских вероучителей, в ранних движениях реформационного периода, и в особенности в этических и философских движениях восемнадцатого века и нашего времени все более и более настойчиво отметается идея мести, или "достодолжного воздаяния" – добром за добро и злом за зло. Высшее понимание: "Никакого мщения за обиду" и принцип: "Давай ближнему, не считая! Давай больше, чем ожидаешь от него получить!", эти начала провозглашаются как действенные начала нравственности, как принципы, стоящие выше простой "равноценности", беспристрастия и холодной справедливости, – как принципы, скорее и вернее ведущие к счастью.

В практике взаимной помощи, которую мы можем проследить до самых древнейших зачатков эволюции, мы таким образом находим положительное и несомненное происхождение наших нравственных, этических представлений, и мы можем утверждать, что главную роль в этическом развитии человечества играла взаимная помощь, а не взаимная борьба. В широком распространении начал взаимной помощи, даже и в настоящее время, мы также видим лучший задаток еще более возвышенного дальнейшего развития человеческого рода".