Толерантность
  Декларация
  История
  Словарь
Лики толерантности
Библиотека
  Библиография
  Клуб
Мастерская
  Мастер-класс
Форум
О нас

 

Портал: Институт социального конструирования Центр социальных инноваций Толерантность

БИБЛИОТЕКА. ВЕК ТОЛЕРАНТНОСТИ. Выпуск 3 - 4.

Федеральная целевая программа
"ФОРМИРОВАНИЕ УСТАНОВОК ТОЛЕРАНТНОГО СОЗНАНИЯ И ПРОФИЛАКТИКА ЭКСТРЕМИЗМА В РОССИЙСКОМ ОБЩЕСТВЕ"

Оглавление

ПОЛИТИЧЕСКАЯ КОРРЕКТНОСТЬ КАК СРЕДСТВО ФОРМИРОВАНИЯ РЕЛИГИОЗНОЙ ТОЛЕРАНТНОСТИ

РОБЕРТ КОЧЕСОКОВ

Мне кажется, что мы в недостаточной степени отдаем себе отчет в том, что сейчас мир вступил в очередной кризис идентичности, равный по глубине, быть может, кризису идентичности в посттрадиционном обществе. Это отчетливо проявляется в том, что даже среди специалистов нет единого мнения о главной тенденции современности. Одни говорят о становлении единой общечеловеческой идентичности, аргументируя это глобализационными процессами, утверждением глобального стейтизма и транснационального гражданского общества. Другие, напротив, утверждают, что индивидуализация интересов и ценностных ориентаций приводит к выходу на передний план более узких идентичностей. Третьи подчеркивают преобладание фрагментационных процессов и становления новых регионалистских общностей и даже государств.

В этом плане главная заслуга С.Хантингтона, на мой взгляд, состоит как раз в том, что он показал: в современном обществе основным критерием самоидентификации и, следовательно, структурообразующим фактором вновь становится религия. Оговорюсь, что я, в отличие от Хантингтона, не думаю, что этот фактор будет доминирующим в утверждающемся обществе. Здесь я, скорее, разделяю точку зрения многих постиндустриалистов, в частности, А.Тоффлера, о том, что в будущем будут преобладать социальные группы с более узкими идентичностями. Однако, в ближайшем будущем все же, видимо, временно (насколько долго, трудно сказать) будет усиливаться роль религиозного фактора.

При этом подчеркнем, что речь идет не о "чистой" религии, а о религии, приобретающей вид политической идеологии. Трансформация религии в особую разновидность политической идеологии началась не сегодня. В западно–христианском мире этому способствовало, в частности, широкое распространение в 1950–60 гг. "теологии освобождения", а символом утверждения обозначившейся трансформации стал приход на папский трон Иоанна Павла II, человека, несомненно, выдающегося, однако являющегося больше политиком, чем "обычным" религиозным деятелем. В мусульманском мире об этом свидетельствовали резкий всплеск фундаментализма в 1970–80 гг. и появление не менее яркой личности Хомейни. В православном мире церковь и государство всегда были тесно взаимосвязаны, тенденция взаимопроникновения очевидна и сейчас.

Ф.Фукуяма в свое время справедливо констатировал конец идеологической борьбы, однако, вопреки его мнению, завершилась не идеологическая борьба вообще, а классово–идеологическая борьба. Ей на смену идут новые идеологии, и сейчас, временно, на передний план выходит новая религия–идеология. А поскольку религия является ядром цивилизации, то это проявляется как борьба различных религий–цивилизаций–идеологий.

Способы разрешения возникающих проблем, на первый взгляд, весьма просты и очевидны: с одной стороны, это взаимодействие, сотрудничество и сближение различных цивилизаций, с другой – отказ от негативных элементов культур. Однако здесь возникает ряд принципиальных, фундаментальных вопросов.

Во–первых, в какой степени совместимы, способны к взаимопроникновению различные религии? Представляется, что этот вопрос большей частью ставится и решается несколько упрощенно. Как правило, речь ведут о том, чтобы мы как можно ближе познакомились друг с другом, постарались бы понять друг друга и пошли на взаимные уступки. Хотелось бы подчеркнуть, что я ни в коей мере не подвергаю сомнению значение подобных действий, напротив, они чрезвычайно важны, но все же мы должны иметь в виду, что это всего лишь первые шаги, позволяющие поставить вопрос по существу и приступить к разработке сценариев его разрешения. Иначе говоря, способы ведения диалога не следует выдавать за способы разрешения вопроса.

Дело заключается, на мой взгляд, в прежних представлениях о религии как части надстройки. Хотя, казалось бы, после М.Вебера не приходится доказывать, что культура – отнюдь не форма, не совокупность экзотических атрибутов и внешних ценностей, а, напротив, фактор, в целом детерминирующий образ жизнедеятельности. В частности, от нее во многом производны и экономическая культура, и политическая культура, и т.д. А они в функциональном плане, несомненно, имеют, скажем так, различную эффективность. Здесь уместно вспомнить проделанный А.Токвилем классический сравнительный анализ системы ценностей белых американцев и индейцев: даже при идеальных условиях последние должны были либо отвергнуть свои ценности как неэффективные, либо продолжать им следовать, однако в обоих случаях они были обречены. Эта постановка вопроса нисколько не устарела, напротив, в настоящее время она приобретает чрезвычайно большое значение (и Хантингтон в определенной мере воспроизводит эту идею). Дело не только в том, что отставшие цивилизации сейчас "встали на ноги", но и в том, что глобализационные процессы не позволяют никому "оставаться в стороне", стимулируя конкуренцию и соперничество друг с другом.

Во–вторых, легко говорить об отказе от негативных элементов культур. Однако культура есть не механическая совокупность элементов, а органичная система. Поэтому прежде всего следует изучить функции, выполняемые этими элементами, и предложить эффективную замену. В противном случае разрушение системы культурных ценностей приведет к еще худшим последствиям. Таким образом, ставя вопрос о необходимости диалога между цивилизациями, мы должны четко представлять, чего хотим друг от друга, т.е. определить стратегию.

Тем не менее, в настоящее время речь пока идет о том, чтобы мы научились хотя бы вести диалог друг с другом. Представляется, что в формировании религиозной (в указанном выше смысле) толерантности может быть задействован опыт утверждения принципов политической корректности.

Как известно, философской основой политической корректности является постмодернизм. Его главный принцип – философия различия, базирующаяся на принципе молекулярности, т.е. абсолютной неповторимости, уникальности, индивидуальности вещей, явлений, людей и т.д. Никакие обобщения, систематизации или классификации не могут быть признаны "единственно верными", поскольку при этом, во–первых, упускаются из виду различия между обобщаемыми вещами; во–вторых, общие параметры начинают рассматриваться как "нормальные", а различия – как "аномальные", и, следовательно, обязательно устанавливается иерархия вещей и ценностей; в–третьих, выводимые таким образом заключения, знания начинают рассматриваться как универсальные, вечные истины.

Практически политическая корректность как система взглядов стала распространяться в вузах США с 1989 года. Свыше 200 колледжей и университетов этой страны приняли кодексы, запрещающие расовую дискриминацию меньшинств. Коннектикутский университет, например, запретил "откровенное высмеивание" и "преднамеренное игнорирование" отдельных студентов в беседах; в кодексе Мичиганского университета запрещается "любое поведение, вербальное или физическое, которое стигматизирует или преследует индивида на основании его расы, этничности, вероисповедания, пола, сексуальной ориентации, национальности, происхождения, возраста, семейного положения" (Schmidt, Shelley, Bardes, 1995).

Впоследствии политическая корректность стала проникать во все слои общества, а само понятие стало заметно шире интерпретироваться. Перечислим его основные принципы.

Во–первых, пропаганда культурного плюрализма, недопустимость неуважительного отношения к культурным ценностям различных рас и наций, равноправное их сосуществование и взаимодействие. К примеру, при изучении истории мировой литературы необходимо, насколько это возможно, равномерно уделять внимание литературам различных народов. Это позволяет преодолеть европоцентристский подход к пониманию мировой истории, современных проблем и, следовательно, найти более эффективные и справедливые, гуманные способы их разрешения.

Во–вторых, недопустимость разделения людей на "нормальных" и "неполноценных" на основании возраста, здоровья, внешних данных и т.д. Например, физически не совсем здоровые люди должны восприниматься как равные, и им необходимо предоставлять все возможности для полноценной жизни. В частности, обязательно учитывать особенности инвалидов при создании социальной инфраструктуры, проводить наряду с обычными мероприятиями также мероприятия для инвалидов. (Так, по аналогии с Олимпийскими играми, стали проводить Параолимпийские игры и т.д.). Иначе говоря, физические особенности не должны быть основанием для выключения людей из общества. Этой же цели служит и принцип лукизма, т.е. неприемлемости установления стандартов красоты (в этом плане стали проводить конкурсы красоты среди полных людей и т.д.). Принцип эйджизма направлен на недопустимость дискриминации по возрасту – детей и пожилых. В качестве примеров можно назвать конкурсы красоты среди детей и бабушек, проведение спортивных мероприятий среди них и т.д.

В–третьих, недопустимость дискриминации людей на основании пола, сексуальной ориентации. Правда, неопределенность и противоречивость этих принципов иногда приводят к нелепым ситуациям. В одном американском учебнике по политологии приводится карикатура, обыгрывающая дискуссию о том, как надо правильно обращаться к женщинам. Молодой человек говорит юнцу, показывая на девочек: "Видишь их, представителей противоположного пола? Знаешь, как мы их называем?" – "Как?" – "Цыпочки." – "Нет," – поправляет его стоящий рядом "политически корректный" мужчина. – "Мы их должны называть не "цыпочки" и "девушки". Они – женщины!" – "Но им всего лишь по 9 лет!" – "Ну, тогда они – пред–женщины." (O`Connor, Sabato, 1995). А в Мичиганском университете в 1990 году один студент был обвинен в стигматизации людей за их сексуальную ориентацию, когда во время семинара заявил, что он рассматривает гомосексуализм как болезнь, которую можно вылечить с помощью терапии (O`Connor, Sabato, 1995).

Несмотря на такого рода казусы, политическая корректность имеет важнейшее значение и получила всеобщее признание. Из сказанного особо следует выделить то обстоятельство, что движение за формирование политической корректности зародилось в недрах гражданского общества, не было связано с властными структурами и не направлялось ими. Это были принципы, добровольно принятые и соблюдаемые самими людьми. Представляется, что именно это обстоятельство делает опыт формирования политической корректности весьма эффективным и в утверждении принципов толерантности в нашем обществе. Памятуя о том, что формирование толерантности в значительной степени зависит от характера и содержания работ в социально–гуманитарной сфере, было бы целесообразно, чтобы наши научные круги, прежде всего в образовательных учреждениях, приняли различные уставы и положения вышеназванного типа, показав тем самым пример для подражания другим социальным группам.

ЛИТЕРАТУРА

  1. Адлер Дж. Борьба вокруг "политической корректности"// Америка. 1993. Сентябрь. №442.
  2. O'Connor K., Sabato L.J. American Government: Roots and Reform. Mass., 1995.
  3. Schmidt S.W., Shelley II M.C., Bardes B.A. American Government today. 1995– 1996 ed.