Толерантность
  Декларация
  История
  Словарь
Лики толерантности
Библиотека
  Библиография
  Клуб
Мастерская
  Мастер-класс
Форум
О нас

 

Портал: Институт социального конструирования Центр социальных инноваций Толерантность

БИБЛИОТЕКА. ВЕК ТОЛЕРАНТНОСТИ. Выпуск 5.

Федеральная целевая программа
"ФОРМИРОВАНИЕ УСТАНОВОК ТОЛЕРАНТНОГО СОЗНАНИЯ И ПРОФИЛАКТИКА ЭКСТРЕМИЗМА В РОССИЙСКОМ ОБЩЕСТВЕ"

Оглавление

КУЛЬТУРНОЕ И ЭТНИЧЕСКОЕ САМООПРЕДЕЛЕНИЕ В МОЛДОВЕ

ИРИНА КАУНЕНКО

События социальной и личной жизни нередко требуют от человека пересмотра системы ценностей, отношения к себе и своему окружению, побуждают к поиску идентичности, которая помогла бы восстановить его внутреннюю целостность и определенность. Социальная нестабильность, как показывают исследования, резко актуализирует потребность в присоединенности и социальных связях – солидарности, идентичности, принадлежности к группе (Солдатова, 1998). Этнос зачастую оказывается аварийной группой поддержки. Этническая общность устойчива во времени, ее характеризует стабильность состава. Каждый человек обладает устойчивым этническим статусом, из этноса невозможно "исключить" (Стефаненко, 1998).

На современном этапе этническая принадлежность по значимости называется вслед за категориями частной жизни, смыкаясь с базовыми принадлежностями (семейной, половой, профессиональной, возрастной) – главными опорами адаптации и выживания в кризисные периоды развития общества (Солдатова, 2001).

В психологических исследованиях постсоветского пространства выявлены тенденции и закономерности трансформации этнической идентичности у представителей "титульных" этносов и групп этнических меньшинств. Так, в эмпирических исследованиях русских, проживающих в странах нового зарубежья, описан синдром навязанной этничности", когда этническая принадлежность человека, против его воли, становится настолько значимой характеристикой бытия и сознания, что начинает определять его место в обществе, комплекс прав и обязанностей, а в его самоидентификации выходит на одно из первых мест (Лебедева, 1997).

В исследованиях Г.У.Солдатовой, проведенных в России, были выделены три вида трансформации этнической идентичности:

1. размывание этнической идентичности, что выражается в неопределенности этнической принадлежности, неактуальности этничности (этническая индифферентность);

2. отход от собственной этнической группы и поиск устойчивых социально–психологических ниш не по этническому критерию (гипоидентичность, одной из форм которой является этнонигилизм);

3. гиперболизация этнической идентичности и появление в межэтнических отношениях дискриминационных форм (гиперидентичность: этноэгоизм, этноизоляционизм, этнофанатизм). (Солдатова, 2001).

В ситуации социальной нестабильности человек вынужден решат проблемы культурного и этнического самоопределения, что дается не безболезненно. Проблемы "выбора", поиска способов выхода из кризиса социальной, этнической идентичности, необходимость восстановления баланса между позитивной этнической идентичностью и этнической толерантностью в изменившейся реальности со всей очевидностью встают перед этническими меньшинствами или, как чаще их называют, "русскоязычным населением" на постсоветском пространстве. Наряду с общими психологическими законе мерностями трансформации этнической идентичности у "титульных" этносов и групп этнических меньшинств Молдовы присутствуют и специфические закономерности, которые определяются рядом особенностей региона.

Во–первых, межнациональные отношения в Молдове обусловлены дли тельным существованием на ее территории полиэтнической общности, посте пенно создававшейся на основе русского языка и культуры. Но в отличие от Латвии, Эстонии или Украины русские в Молдове не являются крупнейшей группой в составе национальных меньшинств (13%). Однако, именно судьба русского языка стала отправной точкой для развития напряженности в обществе. Нерусские меньшинства, получившие в условиях независимой Молдовы практически впервые в истории возможности для использования родного языка в образовании, свободной практики национальной культуры и традиций, выбирают в пользу русского языка, а не родного, государственного. Эта позиция вызывает естественное недовольство титульного населения (Скворцова, 1999). Этноязыковая проблема наряду с социально–экономическими трудностями остается наиболее значимой для русских Молдовы (Остапенко, Субботина, 1998).

Во–вторых, Молдова является государством, которое граничит с родственным этносом – Румынией. Это не может не оказывать влияния на этнические процессы в стране, на взаимоотношения титульного этноса и этнических меньшинств.

В–третьих, на небольшой территории Молдовы уникальнейшим образом пересекаются романская, славянская и тюркская культуры. Молдова всегда славилась полиэтнической палитрой жителей: 35,5% населения государства являются национальными меньшинствами. Помимо дисперсных национальных меньшинств здесь проживают и их компактные образования: украинцы, болгары, русские и "малые" народы – гагаузы и цыгане. Этнополитическая ситуация Молдовы характеризуется неоднородностью. Так, южная область отличается более активным отношением к вопросам этнической и гражданской идентичности. Особенно выделяются гагаузы, окончательно сформировавшиеся как современная нация на территории Буджакских степей. Ситуация, сложившаяся в республике за последние десять лет, подстегнула самосознание гагаузов. На создание Гагауз–Ери (Гагаузии) повлияла острая межэтническая напряженность начала 1990–х годов. Этнополитическая ориентация этнической элиты гагаузов неоднородна. Можно выделить две категории: наибольшим приоритетом пользуются представители гагаузской интеллигенции, отстаивающие идеи самобытности гагаузского этноса, его уникальности и права на самоопределение; существует также протурецкая ориентация части гагаузской национальной элиты.

Все образование и делопроизводство в крае последние 200 лет, за исключением 22 лет румынского периода, осуществлялось на русском языке. Переориентация на русскую культуру и русский язык из–за длительного разрыва с метрополией прослеживается и у болгарского населения. Эти обстоятельства дают основание утверждать, что юг до сих пор остается в основном русскоязычным.

На севере Молдовы наряду с титульным этносом наиболее многочисленные поселения принадлежат украинцам, составляющим вместе с молдаванами основную массу населения региона. Как результат многовековых контактов с молдаванами, украинцы представляют собой этносоциальные сообщества, наиболее восприимчивые к интеграционным веяниям при формировании новой политической нации Молдовы.

Незавершенность и деформированность процесса становления этнической идентичности различных этнических групп в Молдове обладает потенциалом проявления признаков как биполярного, так и дисперсного полиэтнического общества (Скворцова, 1999). Молдова еще выбирает между двумя соревнующимися концепциями – этнического (культурного) государства и гражданского (политического, территориального) государства. Реальная ситуация в стране характеризуется наличием значительного по своей численности населения, не принадлежащего к титульному этносу, двух административных единиц, базирующихся на этнических признаках – Гагаузии (Гагауз–Ери) и Тараклийского уезда (компактного проживания болгар), неразрешенностью Приднестровского конфликта. Эта ситуация настойчиво требует ориентации на модель политической, гражданской нации, которая является одним из важнейших условий интеграции общества. Хотя вектор в направлении "одна нация – одно государство", "этнонация" достаточно значим, ситуация колебания, "невыбора" не может не оказывать негативного влияния на процесс "выстраивания" этнической идентичности.

Проблема становления позитивной этнической идентичности, обращение взрослого поколения к корням своей этнической культуры не могут не сказываться на функционировании семьи и школы, на "вхождении" детей в мир взрослых, на процессе присвоении ими ценностей и нравственных эталонов.

Исследования, проведенные совместно с Л.Гашпер (1999, 2000, 2001), выявили следующие особенности становления этнической идентичности:

– этнический фактор у представителей этнических меньшинств ("русскоязычных") начинает играть активную роль в процессе формирования, осознания этнической идентичности раньше, чем у этнического большинства. Так, между ("русскоязычными") подростками и юношами статистических значимых различий не выявлено, тогда как между молдавскими школьниками и студентами различия значимы, например, у юношей увеличивается "кризисная" группа;

– при исследовании этноаффилиативных тенденций (привязанности к этнической группе) выявлено, что статистически значимые различия между сравниваемыми возрастными группами как у титульной, так и у "русскоязычной" групп отсутствуют. В то же время можно отметить, что у юношей титульной этнической группы превалируют этноаффилиативные тенденции, у "русскоязычных" юношей – антиаффилиативные (Кауненко, 2001а);

– у "русскоязычных" юношей выявлена тесная корреляция между этнонигилизмом и этнической индифферентностью, что свидетельствует о тенденции к размыванию и отходу от собственной этнической группы и поиску социальных ниш не по этническому критерию (Кауненко, 2001 б);

– проведенные нами исследования выявили противоречивую картину процесса становления этнической идентичности у подростков и юношей как титульной группы, так и этнических меньшинств: наличие потенциала к построению позитивной этнической идентичности у обеих групп и тенденция к трансформации по типу гипер– или гипоидентичности.

Опираясь на тезис, что ни гиперидентичность, ни гипоидентичность не могут обеспечить толерантного поведения, так как только позитивная этническая идентичность может стать условием мирного межкультурного взаимодействия в полиэтническом мире (Солдатова, 2001), мы разработали программу развития позитивной этнической толерантности у подростков. Мы опирались также на анализ различных экспериментальных данных и программы "Тренинги толерантности" научно–практического центра психологической помощи "Гратис" (Солдатова, Шайгерова, Шарова, 2000). Проект "Развитие этнической толерантности у подростков" при поддержке Фонда Сороса в Молдове был реализован в сентябре–октябре 2001 г. В программе было задействовано 96 подростков и юношей (от 15 до 18 лет), учащихся XI и XII классов школ и лицеев разных регионов Молдовы: национально территориальная автономия Гагаузии (Гагауз–Ери) – г. Комрат (юг Молдовы); г. Сынжерей (север Молдовы); г. Рыбница (Приднестровская Молдавская Республика). Целью программы было воспитание у подростков и юношей терпимого отношения к себе и окружающим, независимо от этнической принадлежности, личностных особенностей; формирование опыта этнокультурного взаимодействия с различными этническими группами.

Участниками программы были представители этнических групп, проживающих в Молдове (румыны, русские, украинцы, гагаузы, болгары, поляки и др.). Язык общения в группах – русский, румынский. В каждой школе работа проводилась по 2 дня в течение 6 часов. Участники отбирались на основе добровольности и интереса. Поэтому дети были из разных классов лицеев. Работали две команды психологов.

При реализации программы мы исходили из следующих положений:

– толерантность представляет собой норму цивилизованного компромисса между конкурирующими культурами и готовность к принятию иных логик и взглядов, выступает как условие сохранения разнообразия, своего рода исторического права на отличие, непохожесть, инаковость (Асмолов, Солдатова, Шайгерова, 2001);

– важным фактором личностных изменений в подростковом и юношеском возрасте является малая группа. Позитивная групповая идентичность способствует в этом возрасте формированию гармоничной структуры личностной идентичности;

– приобретение этнокультурного опыта, навыков межэтнического взаимодействия способствует формированию межкультурной сензитивности у подростков и юношей (Белинская, Стефаненко, 2000).

Во время проведения тренингов были выявлены трудности как общего порядка, так и специфические, связанные с особенностью социальной ситуации региона.

В первую очередь можно назвать трудности в сфере межличностного общения (даже среди представителей из одной школы, а порой класса). Поэтому важным компонентом работы для нас стал комплекс упражнений на развитие коммуникативных навыков. Трудности в общении, с нашей точки зрения, объясняются следующими причинами: (а) дефицит "места встреч", контактов для общения молодежи, обедненная социальная среда; (б) отчужденность подростка от школы, школы от учителя, а учителя – от характера своего труда. Можно говорить об определенной норме отчуждения как о механизме адаптации школьников, имеющем свои отдаленные последствия: неспособность к выбору, низкую толерантность к неопределенности; (в) обедненный характер коммуникации в семье, что вызвано длительным отсутствием одного, а порой и обоих родителей в связи с отъездом на заработки (среди наших участников тренинга на юге – до 60%); (г) трудности в межэтническом общении. Сегодня билингвами являются в основном представители титульного этноса, хотя некоторые ученики уже достаточно слабо владели русским языком, "русскоязычные" же – еще слабо владеют румынским.

Со всей очевидностью проявилась достаточная дистанцированность национальных школ. При общении партнеры по упражнению часто занимали выжидательную, дистанцированную позицию.

Когда мы предложили ребятам вспомнить о совместных мероприятиях школ, то все ограничивалось только приходом в ту или иную школу для участия в олимпиаде. И это несмотря на то, что города, где проходили тренинги, достаточно небольшие, школ насчитывается 3–4 и территориально они подчас расположены достаточно близко. Лишь в Рыбнице (Приднестровье) обе национальные школы участвовали в празднике, посвященном румынскому поэту М. Эминеску. Такая дистанцированность школ, безусловно, отрицательно влияет на формирование межэтнического общения и приводит к тому, что у подростков в полиэтническом окружении имеется бедный опыт межэтнического взаимодействия. В конце концов участниками тренинга был найден компромисс – они активно использовали пассивный билингвизм.

Были также выявлены трудности в сфере самоанализа, самопознания. С нашей точки зрения, это вызвано кризисом социальных институтов – школы, семьи.

В соответствии с этнокультурной палитрой регионов нами была выработана определенная последовательность этапов реализации проекта. Так, на юге Молдовы (Гагауз–Ери) применялась следующая схема работы: развитие коммуникативных навыков; развитие способности к самоанализу, саморефлексии; формирование толерантности к себе, к участникам группы; формирование навыков межкультурного диалога. Данную последовательность этапов обусловили следующие характеристики:

1. Низкий уровень коммуникативных навыков на межличностном уровне.

2. Замкнутость на своей молодежной компании (как правило по этническому признаку), практически редко кто отдыхал за пределами региона, что, безусловно, обедняет опыт как жизненный, так и межкультурный (объясняется экономическим фактором), элементы "обиженности" на Кишинев ("Там нас не любят", "Там о нас мало знают"), стремление продолжить жить и учиться дома, хотя одной из базовых характеристик этого возрастного периода является стремление к автономизации от родительской семьи (например, желание уехать в большой город, где "интересная и настоящая жизнь"). Все это придает свой "этнический колорит" при работе в данном регионе.

3. Отсутствие одного из родителей или обоих в связи с отъездом на заработки, что не может не оказывать влияние на формирование "Я–концепции".

В Приднестровье схема работы была следующей: развитие способности к самоанализу, самопознанию; работа с самооценкой (особенно молдаван); толерантная – интолерантная личность; развитие коммуникативных навыков; формирование навыков межкультурного диалога. Здесь экономическая ситуация относительно стабильная, что во многом объясняется функционированием металлургического комбината, на котором работают большинство родителей участников программы. Превалирует общение на русском языке (молдаване им владеют свободно), поэтому языковые границы достаточно условны (например, ожидая нашего приезда, участники тренинга достаточно быстро перезнакомились). Русскоязычные занимают доминирующую позицию.

На севере Молдовы социальная среда обедненная, но скрашивается близостью с Бельцами (второй город по величине после Кишинева). Здесь доминирующую позицию занимает титульный этнос (что порой выражается в позиции наступательного типа), тогда как позицию "русскоязычных" можно обозначить как дистанцированную, пассивную. Здесь отмечен высокий уровень значимости языкового фактора, языковые границы были достаточно жесткими, что обусловило следующие этапы работы: анализ многокультурности Молдовы; развитие коммуникативных навыков и навыков межэтнического взаимодействия; развитие способности к самоанализу, повышение самооценки (особенно "русскоязычных"); обсуждение проявлений толерантности и интолерантности в обществе; формирование навыков межкультурного диалога.

Проранжированные ответы участников программы на вопрос "Что вам больше всего запомнилось и понравилось в процессе тренинга?" распределились следующим образом:

1. Общение, межличностные контакты. ("Хорошо провел время и познакомился с новыми ребятами, пообщался").

2. Самопознание, саморефлексия. ("Больше узнала о себе, особенно интересна работа с бессознательным").

3. Опыт межкультурного контакта. ("Буду знать, как общаться не с такими, как я, с людьми других национальностей и государств. Не буду смеяться, если кого–то не понимаю").

4. Хорошо, что хотят знать нас, молодых.

В завершении программы был проведен круглый стол в Кишиневе на тему "Воспитание молодежи в духе толерантности", где были проанализированы результаты программы совместно с учителями, директорами школ, представителями молодежных организаций, психологами национальных школ. Учителям предложили в дальнейшем включить в исследования и практические программы работу с семьей, где ребенок получает первые уроки толерантности (или интолерантности), толерантного внутрисемейного взаимодействия. Ведь восприятие и интерпретация социальных изменений осуществляется через призму семьи, родительских представлений и установок. Работа психолога с микросоциальным окружением подростка в этом смысле может "оказаться наиболее эффективной и результативной.

Достаточно актуальной остается, на наш взгляд, проблема "места встреч молодежи", молодежных клубов, где возможно не только встретиться для обсуждения своих личностных проблем, но и получить информацию из разных интересующих областей, приобрести опыт межкультурного диалога.

Работа по реализации проекта "Развитие этнической толерантности у подростков" позволила на практике выявить ряд проблемных моментов:

– работа с представителями различных этнических групп активизирует процессы собственной этнической идентичности психолога, что может создавать определенные сложности, поэтому необходима постоянная рефлексия, направленная на минимизацию проекции собственных этнических норм;

– в помощи психолога нуждаются и учителя, так как порой они сами не свободны от этнических предубеждений, и своевременное их осознание будет способствовать дальнейшей профессионализации;

– в системе воспитания белым пятном остается мультикультурное воспитание.

С другой стороны, полученный при реализации проекта опыт позволяет предположить, что воспитание подростков и юношей в направлении формирования установок толерантного сознания и мультикультурного воспитания может послужить основой для построения гражданского общества и межкультурного диалога.

ЛИТЕРАТУРА

1. Асмолов А.Г., Солдатова Г.У., Шайгерова Л.А. 0 смыслах понятия "толерантность" // Век толерантности: Научно–публицистический вестник. М.: МГУ, 2001, с.9.

2. Белинская Е.П., Стефаненко Т.Г. Этническая социализация подростка // Этнические проблемы в практике психолого–педагогической работы. М., 2000, с.138–163.

3. Кауненко И.И. Влияние семьи на формирование этнической идентичности (юношеский возраст) // Особенности и тенденции демографических процессов в Республике Молдовы. Кишинев, 20016, с.131–136.

4. Кауненко И.И. Особенности формирования этнической идентичности в подростковом и юношеском возрасте (на материале Молдовы) // Журнал прикладной психологии. 2001 г., N2, с.34–39.

5. Лебедева Н.М. Новая русская диаспора: социально–психологический анализ. М., 1997, с.298.

6. Остапенко Л.В., Субботина И.А. Русские в Молдавии: миграция или адаптация? М., 1998, с.221.

7. Скворцова А.Ю. Этническая идентичность и проблемы межэтнической интеграции в Молдове //Этническая мобилизация и межэтническая интеграция. М.: ИИМО, 1999, с.158–168.

8. Солдатова Г.У. Психология межэтнической напряженности. М.: Смысл, 1998.

10. Солдатова Г.У., Шайгерова Л.А., Шарова О.Д. Жить в мире с собой и другими: тренинг толерантности для подростков. М.: Генезис, 2000, с.14.

11. Стефаненко Т.Г. Этнопсихология. М., 1998, вып.1, с.8.